— Надо ему как следует мозги вправить, — заявил Юй Вэй, злобно сощурившись. Интересно, чем брат Лоу Чжэнь ему не угодил? — Пусть за решеткой посидит. Это пойдет ему на пользу."
"Дети Ли Тоуминя — все трое — учились в Америке, в деньгах нужды не знали, сорили ими направо и налево. Потом их пристроили к хорошему делу, где все по-западному. Каждый мог выбрать себе город, какой нравится. Короче, живи не хочу! Вот что значит состоять в компартии — можешь для себя все, что угодно.
То, что рассказывал Юй Вэй, вызывало у меня больше зависти, чем возмущения.
Лоу Чжэнь все не возвращалась. Ее не было уже две недели. Все это время она хлопотала в Пекине о брате, добиваясь, чтоб его выпустили. Я б на ее месте не стал бы так убиваться, тем более что брат не родной, но Лоу Чжэнь невозможно было даже представить, что ее семье может что-то угрожать.
Лоу Чжэнь звонила Юй Вэю каждый день. Говоря с ней, Юй Вэй подмигивал мне и корчил такие смешные рожи, что я еле сдерживался от смеха.
Пока Лоу Чжэнь не было, мы с Юй Вэем нашли общий язык: вместе смотрели телевизор, попивали виски из запасов Лоу Чжэнь, проводили время с удовольствием. Говорили чаще всего о Тяньаньмэнь. Как-то, увидев по телевизору фото объявленной в розыск молодой активистки, которая была тогда на площади, Юй Вэй сказал:
— С такой лучше не связываться, Чжэчжун.
— А как же Бай Цзе? — решил подшутить над ним я. Бай Цзе — секретарша Лоу Чжэнь, та самая, с пронзительными глазами.
— Мой совет — будь с ней осторожней. Они с шофером Янем члены партии.
— Но у тебя же с ней вроде любовь.
Юй Вэй не ответил. Очень может быть, что Бай Цзе ему нравилась, но мне тогда было не до этого — я еще ни разу не влюблялся, поэтому не могу сказать, что он чувствовал.