Поняв, что продолжения не будет, она смущенно отвернулась, и я сразу узнала ту прежнюю Мицуру, из школьных лет.
— Прости. Я сама не знаю, что говорю. — Мицуру помяла в руках свою матерчатую сумку. — У меня ощущение, что все пошло прахом — мои старания, все, во что я верила. Это невыносимо. В тюрьме я старалась об этом не думать, но теперь, когда я на свободе, эта мысль не оставляет меня. Я в панике! Конечно, мы совершили огромную, ужасную ошибку. Как можно было убивать невинных людей? Но мы ничего не могли сделать.
— Может, «Врачи без границ»? — спросила я, лишь бы что-то сказать.
— Ну понятно. Чужие проблемы… — мрачно проворчала Мицуру. — Кстати, о чужих проблемах. Все в шоке от того, что Юрико и Кадзуэ стали проститутками, а я сразу поверила. Они обе все время плыли против течения. Особенно Кадзуэ.
Мицуру говорила то же самое, что журналистка с плохими почками. В этом деле Юрико никого не интересовала, «звездой» выступала только Кадзуэ. В глазах Мицуру уже не было того блеска ума и независимости, который я знала, — в них стояла лишь пустота, ничему не оставлявшая места.
Подошла официантка, убрала кофейные чашки и налила воды в стаканы. У нее было квадратное лицо с тяжелым подбородком — классический «квадратно-мускулистый тип» — и большая родинка между бровями, формой напоминавшая статую Будды. Интересно, что бы это значило? — подумала я, допивая воду. Кафетерий опустел, остались только мы с Мицуру.
— А где сейчас твои дети?
Мицуру закурила другую сигарету и скривилась от дыма, попавшего в глаз.
"— У родителей мужа. Старший сын учится в школе высшей ступени, уже второй год. У младшего скоро экзамены, переходит в седьмой класс. Я слышала, он хочет перейти в школу Q., но это бесполезно. Дело не в способностях и не в оценках. На них всю жизнь будет клеймо из-за таких родителей.
Клеймо… Хорошее слово. Подходящее. Я сама жила с клеймом сестры Юрико. Чудовищно красивой Юрико. Мне страшно захотелось поглядеть на детей Мицуру.