Заметив это, я отвечала с самым серьезным видом, умело скрывая, что о ней думаю:
— Что ты! Мы и не думали над тобой смеяться.
— Скажите, пожалуйста! Все такие гады! Детский сад какой-то!
— Они тебе что-нибудь сделали?
— Лучше бы сделали.
Кадзуэ со всей силы стукнула ракеткой по земле. Поднявшаяся пыль оседала на белых шнурках ее кроссовок. Сидевшие на скамейках девчонки повернули к нам головы, но тут же отвернулись. В их глазах я не заметила ни малейшего интереса. Видимо, им не было никакого дела до разговоров двух невзрачных представительниц класса голосеменных.
Враждебно покосившись на одноклассниц, Кадзуэ спросила:
— Ты в какую-нибудь секцию или клуб собираешься записываться? Решила уже?
Я молча покачала головой. Раньше у меня была такая мысль, можно даже сказать — мечта, но, увидев, какие в школе порядки, я передумала. Отношения в клубах строились не только по вертикали, между старшими и младшими; существовали еще сложные горизонтальные связи: внутренний круг, внешний круг и примыкающие к ним.
— У меня дед, мне его хватает, — сорвалось у меня.
Вот угораздило! Дед со своими дружками заменяли мне школьный коллектив, а помощь деду — всяческие клубы и секции.
— Это что значит? Может, объяснишь?
«Может, объяснишь?» — любимый вопрос Кадзуэ.
— Да ладно. Это тебя не касается.
Кадзуэ недобро посмотрела на меня:
— Хочешь сказать, я зря стараюсь?
Я пожала плечами. Кадзуэ уже достала меня своей манией преследования. С другой стороны, какой смысл спрашивать, если ей и так все понятно.
— Я хочу сказать — почему в этой школе все так нечестно устроено? Вот сволочи! Попробуй сунься куда-нибудь! У них все заранее решено.
— Это ты о чем?
— Я хотела в группу поддержки. Написала заявление, а они меня сразу послали. Как тебе? Нормально, считаешь?
Я не знала, что сказать. Кадзуэ абсолютно не понимала, что вокруг нее творится. С раздражением сложив руки на груди, она зыркнула на фонтанчик и, увидев сочащуюся из крана струйку воды, со злостью крикнула:
— Кран и то закрыть не могут!
Она сама его не завернула как следует.