Хэнк смотрел ей прямо в глаза, и она не отводила взгляда. Одежды на них не было, и Саманта вся была согрета теплом его тела.
Хэнк наклонился, и она закрыла глаза, ожидая поцелуя, но его губы коснулись шеи, и это чувствительное место моментально покрылось гусиной кожей.
Когда он начал целовать ее грудь и нежно касаться языком напрягшегося соска, Саманта почувствовала, что огонь, который она зажгла в Хэнке, перекинулся на нее. Сознание еще боролось, но тело само отвечало на его ласки, поцелуи обжигали ее.
Она чувствовала эту плоть рядом, но не в себе. Сладкая пытка, которую она испытывала, заставляла ее двигаться ему навстречу. Она безумно хотела его, несмотря на все, что было между ними.
Его губы опять коснулись шеи.
— Твоя кожа, как шелк, — прошептал Хэнк ей в ухо. — Я не забыл, querrida. Я помню все.
Сопротивление Саманты иссякло, и он знал это.
Когда Саманта была совсем близка к вершине, ее ногти впились ему в шею, но он не заметил этого, потому что застонал от нестерпимого наслаждения. Лишь спустя некоторое время Хэнк понял, что она опять расцарапала его до крови. Но то, что он испытал, стоило его крови! Черт побери, что это за женщина!
Дыхание у него постепенно выровнялось, и она стала перебирать пальцами его волосы, когда он положил голову ей на плечо.
Хэнк приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее. Глаза Саманты были открыты, и в слабом свете он увидел мерцающий изумрудный омут, в котором едва не утонул.
Он нежно коснулся ее щеки.
— Ты опять оставила на мне отметины, gatita, — прошептал он.
— Знаю, — тихо ответила она, ее пальцы скользнули ему по груди, ощупывая шрамы.
— Да. — Он усмехнулся. — Но я с удовольствием буду принимать такие раны, потому что…
— Перестань! — Ее тело напряглось, и пальцы чуть впились ногтями в его кожу. — Не смей!
— Хорошо! — Глаза Хэнка сузились. Он не ожидал такого резкого изменения настроения. — Ты можешь забыть, если хочешь, но я помню все.
— Убирайся! — резко сказала она. — Ты получил, что хотел.