Громко и неприлично выругавшись, она подалась корпусом вперед, дотянулась рукой до макушки Захара, запустила пальцы в короткие волосы и надавила. Показала любовнику, что ей надо.
Необходимо.
Услышав грудной смех, раздавшийся фактически в её нижние губы, Лана всё же откинулась на подушку и попыталась вывернуться, увести бедра, не в силах более терпеть сладостную пытку.
Куда там…
Как только она собралась ускользнуть, Захар тотчас усилил захват её бедер, зафиксировал, а сам несколько раз жадно, яростно провел языком по клитору, поиграл с ним, поцеловал.
И всё.
Лану накрыло. Чтобы не кричать, девушка с силой сжала губы, уносясь в сладостную истому, содрогаясь всем телом, трепеща и жадно ловя ртом воздух.
- Вот так, моя хорошая, вот так… кончай… давай…
Захар ей не дал прийти в себя, подтянул тело на сильных руках, расставив их по обе стороны от головы Ланы, и впился горячим поцелуем в её губы, впитывая в себя последние стоны девушки. Его бедра удобно устроились между раскинутых ног, разведя их шире, и Захар аккуратно, но властно и сразу до конца вошёл в пылающее лоно, заполняя его полностью.
- Двигайся…
Он двигался то резко, то плавно. То до конца, то почти выходя и задерживаясь на доли секунд, за время которых она умирала и воскресала. Лана сдерживала стоны, Захар – тоже. Несмотря на то, что в комнате они были одни, они привыкли контролировать тишину.
- Кричи… кричи мне в губы…
Его глаза заволокла поволока, которая проникала в самую душу Ланы.
А Захар был нереально красив. Она сквозь пелену неугасающего оргазма не могла не любоваться им. Такой большой… сильный…
Её.
Он выгнул спину, плотно сжал губы, откинул голову назад и, подав бедра в последний толчок, замер, изливаясь глубоко внутрь неё. На висках поблескивали капельки испарины.
Лана положила руки на его плечи, оглаживая их.
- Сейчас бы лечь на тебе, но, боюсь, придавлю грудь, - прошептал он, открывая глаза и вызывая усталую, но счастливую улыбку у Русланы.
- К сожалению, есть такое дело.
- Всё равно придет день, и я доберусь до твоей груди.
- Кто бы сомневался."
"Выходил Захар аккуратно, словно опасался, что, сделав резкие движения, причинит ей боль.