— Ты не боишься его тут оставлять? — спросила у подруги Леся, когда они уезжали."
"— Чего бояться? — пожала плечами Кира. — Ты же видела, тут все медсестры мне в мамы, а то и бабушки годятся. Все будет в порядке! Никуда не денется! Да и вообще, ему сейчас не до женщин. С такими-то травмами!
Леся, которая совсем другое имела в виду, смутилась и замолчала. Хотя если бы ее спросили, то она бы сразу сказала, как сильно сомневается в том, что несколько жалких сломанных костей и помятые внутренности помешали бы Валере заняться сексом, подвернись ему подходящий вариант.
Не успели они отъехать и на километр, как мысли ее уже снова заработали в привычном направлении поисков убийцы доктора. Пока девушки дежурили возле постели раненого Валеры, они успели сдружиться с ребятами из бригады Бориса. Те им порассказали немало интересного и про Сазонова, и про злосчастную половинку сотенной банкноты.
Все кусочки событий сложились теперь, как детские пазлы.
— Много я вам рассказать не могу, — объяснил подругам Борис. — Просто не имею права. Скажу только в общих чертах. Это был шифр доступа к одному банковскому счету. И на нем хранились не только деньги, но также информация, которая была дороже любых денег.
— И если бы она попала в руки Казимира?..
— Нашему с Валерой боссу пришел бы каюк. Да и всем нам тоже не поздоровилось бы.
— Но откуда вообще взялась эта дурацкая идея с разорванной на две половинки банкнотой?
— Не такая уж она и дурацкая! — обиделся Борис.
— Но все же предал его, да?
— Все не так просто, — покачал головой Борис. — По большому счету, Игнат никого не предавал.
— Как же? — изумились подруги. — Ведь это именно его половинка банкноты оказалась у доктора?
Борис снова покачал головой.
— Вы же знаете, доктор охотно занимался пациентами, которым что-то там мерещилось или казалось?
— Да.
— И принимал всех, кто мог заплатить за дорогой прием.
Это подруги тоже прекрасно знали. А Борис продолжал свой рассказ.
В один далеко не прекрасный для всех день к доктору на прием заглянул крайне озабоченный молодой человек. Доктор видел его впервые, но внутренний голос ему сказал, что тут можно хорошо поживиться.