Все эти застенки в подвале Казимира… Сколько же ужасных вещей им довелось повидать. И как они сами могли когда-то считать этого Казимира славным?
— А он теперь?..
— Могу сказать только то, что вас он больше никогда в жизни не побеспокоит.
— Он мертв?
— Убит в перестрелке.
Это подруг вполне удовлетворило.
— А сто тысяч? — спросила Кира.
— За батареей?
— Вы их тоже нашли?
Борис кивнул с таким видом, словно это было само собой разумеющимся.
— Сразу говорю, что они не наши. Они принадлежат Сазонову.
— Доктор послал меня к Сазонову, договорившись с ним, что тот отдаст рваную банкноту в обмен на свои собственные сто тысяч долларов, — добавила Леся.
Борис кивнул.
— Я знаю, что это деньги Сазонова. Он нам сказал. И у нас нет причин ему не верить.
— А коли банкнота все равно оказалась у вас, вы должны вернуть их ему.
— И проследить, чтобы он заплатил своей сестре две, нет четыре тысячи долларов!
Борис удивился, но спорить с подругами не стал.
— Разберемся, — пообещал он им. — Кто кому и что там должен.
Большего подругам добиться от него не удалось. Но и это было круто! Они не сомневались, что Борис сдержит слово и в самом деле разберется. Оставалось только надеяться, что разберется он по справедливости.
И вот теперь подруги возвращались в город. И мысли их двигались в одном направлении.
— Мы узнали до чертиков много, — сказала Кира, хотя вид у нее был далеко не умиротворенным. — Но при этом ни на дюйм не приблизились к разгадке того, кто же все-таки убил доктора Пешкова.
— Это точно был не Борис, не Казимир, не Валера и не Сазонов, — перечислила Леся. — Им всем выгоды от этого не было никакой. А они не те люди, чтобы убивать просто из удовольствия.
— Скорей, на это бы пошел сам доктор.
— Он был трус! — поморщилась Леся. — Сидел у себя в кабинете и дергал за ниточки.
— Дергал за ниточки… Дергал… Дергал… И додергался!
Кира внезапно просияла.
— Ты что-то сообразила?
— Так, есть одна мыслишка, — произнесла Кира. — Надо будет ее проверить.
И едва они оказались в городе, как она энергично потащила подругу за собой к остановке такси. Леся семенила за подругой в жутко неудобных, но зато фантастически блестящих босоножках. Она приобрела это великолепие в крохотном сельском магазинчике, не в силах устоять перед красным пластиком, густо обсыпанным золотыми блестками. Босоножки были ей маловаты и уже натерли пальцы до волдырей, но сдаваться Леся не собиралась. Красота стоила любых жертв.