— В спальне? Спит?
Часы показывали уже одиннадцать. Время вполне подходящее для визитов. И не слишком подходящее для сна.
— Да, она вчера выпила много снотворного и просила ее не беспокоить, — сказала горничная. — Это так ужасно! Убийство всегда ужасно! А когда погибает такой прекрасный человек — вдвойне ужасно.
— Вы тоже знали покойного? — удивилась Кира.
Горничная молча кивнула и уткнулась носом в платочек. Как заметили подруги, платочек и без того был уже основательно намочен слезами. Скорбь горничной по поводу убийства психотерапевта ее хозяйки показалась девушкам несколько преувеличенной.
— Ну, полно! — попыталась утешить ее Кира. — Вам-то что? Чего вы ревете?
— Такой прекрасный был человек! — рыдала горничная.
— Одна? Позвольте, а почему?..
— Так как же! — воскликнула горничная. — К тому все и идет! Даже насчет похорон распорядиться не умеет. Да и то сказать, отдадут ли нам тело?
— Почему вам?! У покойного имелась семья!
— Ага, — кивнула головой горничная. — Жена.
— Вот именно. Ей и должны отдать тело.
— А если она не может? Если она в шоке?
Подруги переглянулись. Разговор напоминал бред сумасшедшего. О чем толкует эта особа? Видели они вчера Елену Яковлевну, она не показалась им слишком уж беспомощной или беззащитной.
— Ой, не сможет она! — продолжала рыдать горничная. — Как с вечера таблеток напилась, так еще и не вставала. А коли и встанет, какой прок? Она с этих таблеток всегда словно сама не своя. Ни одеться сама не может, ни до уборной дойти. Все за ней ходить нужно и чуть ли не кусок ко рту подносить!
— Да что вы такое про свою хозяйку говорите? Она так расстроилась из-за смерти своего доктора?
Горничная на мгновение перестала рыдать и недоуменно уставилась на подруг.
— Какого доктора?
— Доктора Пешкова!
Горничная изумилась еще больше.
— Бог с вами! — воскликнула она. — Я этого человека и не знаю вовсе! У нас другое горе. Хозяина… Мужа Элеоноры Сергеевны убили! Вот оно горе, так уж горе!
И она снова приготовилась зарыдать.