Отдых оказывается целебным и полезным, просыпаюсь я практически без жара, но с волчьим аппетитом. Даже и моргнуть не успеваю, как проглатываю остатки лепешки и орляка. Горло все еще доставляет хлопот, но не так, как утром. Спускаюсь к ручью и снова жадно пью. А, когда к вечеру снова начинается лихорадка, и я беспокойно мечусь по своей постели не в силах уснуть, мне приходит в голову обтереть пылающую кожу прохладной водой. Так всегда делала мама.
Вода приносит облегчение и немного унимает огонь терзающий меня изнутри.
А утром просыпаюсь бодрой и отдохнувшей, словно и не было никакой болезни. Знаю, это состояние может быть весьма обманчивым, и к вечеру меня снова накроет. Но зато это первый признак выздоровления, коему я не могу не радоваться.
Радостно спускаюсь к ручью, чтобы напиться и умыться, но, не успев зачерпнуть пригоршню воды, испуганно замираю. За спиной отчетливо слышится низкий утробный рык.
Глава 14
Медленно, очень медленно и осторожно поднимаюсь с колен и аккуратно оборачиваюсь.
Сердце в груди замирает, особенно, когда я понимаю, что спастись у меня шансов нет. Возле ручья не растут деревья, на которые можно взобраться, а убежать от дикого зверя я точно не сумею.
Я стою, словно скованная льдом, боясь даже вздохнуть, но и волк не спешит нападать. Только сейчас я замечаю в уголках его рта пенящуюся слюну, а его глаза словно покрыты мутной пеленой, животное явно больное. Только мне от этого не легче. Спастись из плена, избежать насилия и умереть оттого, что тебя растерзал больной зверь – такое даже в кошмаре не приснится.
Осторожно опускаю взгляд в поисках хоть какого-то оружия, вот только кроме камней больше ничего не нахожу. Но это лучше, чем ничего. Если мне удастся выиграть хоть несколько минут, нанеся вред животному, то я смогу добежать до дерева и взобраться на него."
"Осторожно приседаю за валяющимся возле ноги булыжником, не отводя глаз от волка.