– …сколько раз можно повторять, Тимон, когда падаешь, надо снег из перчаток вытряхивать! Понял?! Не ребенок, а наказание какое-то!
Что-то рассерженно загрохотало, взвизгнула «молния», и Мишка, старший, продолжил разборку:
– У тебя теперь полные перчатки воды! Ты что? Тупой?!
– Он не тупой, он просто последний в цепочке питания! – Это Саша вступила.
Тимон благоразумно помалкивал, было слышно только сосредоточенное сопение.
Он вышел и посмотрел на них. Они возились в просторном холле, неуклюжие от комбинезонов и лыжных штанов, краснощекие, длинноволосые, пахнущие морозцем и его собственными детьми.
Он так жалел их!.. Лежа по ночам без сна, с тошнотворным страхом, он все время думал одно и то же – что с вами будет, мои хорошие? Что же мне сделать, чтобы у вас, хотя бы у вас, все обошлось?..
Он никогда и не подозревал, что способен на такой страх.
– Пап, привет! Ты зря ушел! Все ушли, мы так классно катались! Даже Тима со «стиральной доски» съехал!
– Он не хотел, пап! Но его Мишка заставил!
– Тим у нас герой! Да, Тим? Только полные варежки снега набрал!
– Я упал, – сообщил Тим, подумав.
Отец вздохнул и спросил серьезно, не знают ли они, где его мобильный телефон.
– Ты что, папа? – Саша распахнула голубые, огромные, таинственные, в длинных пшеничных ресницах глаза. Ну что делать, если у его дочери именно такие глаза! – Мы никогда его не берем! И не играем с ним, ты же не разрешаешь! И Тиме я не позволяю…
Тимон сосредоточенно пристраивал на батарею свои мокрые перчатки, которые никак не пристраивались.
Мишка подошел, отобрал у него перчатки и разложил на батарее. Тим возликовал, а Мишка поверх его спутанных светлых влажных волос внимательно посмотрел на отца – у того было напряженное, сердитое лицо.
Некоторое время телефон искали все вместе, но не нашли.
– Пап, а ты на склон его не таскал?
– Миш, как я могу таскать его на склон?! На веревочке, что ли, за собой возить?! Он же здоровый, ни в один карман не лезет!
– И то правда.
– Пап, ты не волнуйся только, – сказала Саша совершенно как взрослая. – Найдется твой телефон.
– Вы не понимаете!.. – перебил он угрюмо.