У меня сложилось ощущение, что ей просто любопытно происходящее, так как тут десятилетиями не случалось ничего интересного.
— Не получается, — наконец сообщил мужчина и снова дернул плечами, попытавшись скинуть горгулью. Наивный…
— Разумеется, — повинуясь жесту королевы, пояснила Амалия. — Мужчина не может находиться без знака принадлежности. Он или принадлежит женщине, или добыча, на которую может претендовать любая.
У меня округлились глаза, и я повернулась к Рогнеде:
— Ваше величество, могу ли я рассчитывать, что на сопровождающих меня мужчин не будет открыта охота? Мне это не понравится.
— Тебе предоставят нужное количество знаков принадлежности для старшего мужа и охранников, дочь волшебства. Драгоценности может забрать себе твой послушный и верный мужчина. Я не возражаю.
— Благодарю, ваше величество, — склонила я голову и, на свой страх и риск расшифровывая пожатие пальцев Ирдена, отказалась: — Но у нас не принято брать для своих мужчин драгоценности, преподнесенные другими женщинами.
— Слова истинной женщины, — довольно улыбнулась Рогнеда и встала с трона. — Вас сейчас проводят в гостевые покои. Для твоего провинившегося мужа поставят отдельное ложе, раз он наказан. Воины могут разместиться с другими мужчинами."
"Выходили мы с аудиенции в задумчивости. Ирден продолжал сжимать мою ладошку, даря уверенность, что все будет хорошо. Орки были настороже, но не забывали оглаживать взглядами встречаемых нам по пути амазонок заинтересованными взглядами.
А я за ними всеми присматривала и размышляла. Куда же нас втянул этот бессовестный прохиндей? Я так и вела его на цепочке, не зная, как ее отстегнуть, и не хотела возиться с этим при посторонних.
В гарем королевы мы уже не вернулись, нас привели в другой конец дворца.
— Светлая госпожа, ложе для вас и вашего любимого мужа, — жестом указала Амалия, которая продолжала служить нашим проводником. Повернулась и продолжила: — Постель для провинившегося мужчины, недостойного возлежать рядом с супругой.
Ирден снова сжал мои пальцы, чтобы уже я ничего лишнего не сказала.