Кожа у них была того же оттенка, что у Амалии и Алкесты: ощутимого оливкого оттенка, но все же достаточно светлая, не как у орков. Волосы, ресницы и брови у обоих черные. А вот цвет глаз отличался. У одного парня серые, у второго зеленые.
— Вы родились здесь? — спросила я.
— Да, светлая госпожа, — с поклоном ответил сероглазый. — Наши матери почтенные амазонки.
— А отцы?
— Мой отец — давно почивший странник. Я его последний ребенок.
— Много братьев и сестер? — продолжала я любопытствовать.
— У меня четырнадцать сестер и три брата, госпожа.
А я вытаращила глаза. Боги всемогущие! В общей сложности у женщины восемнадцать детей!
— Мой отец был взят в плен, он наложник, — ответил на мой вопросительный взгляд зеленоглазый слуга.
— Не муж?
— Нет, госпожа. Отец слишком красив для одной женщины. Его уступают, когда кому-то из амазонок нужно продлить род.
— Ясно, — ошарашенно ответила я.
Парни поклонились и выскользнули в коридор.
Я сидела, как пришибленная. Что за нравы тут царят⁈ Нет, я поняла, что матриархат. И нехватка мужчин почему-то. Почему, кстати? И что об амазонках забыли, но… Дикость какая-то!
Мне доводилось читать о гаремах, знаю, что такое случалось ранее. Вернее, именно гаремы случались как раз нечасто. Но взять, к примеру, тех же орков, для них полигамные браки с несколькими женами или несколькими мужьями раньше были нормой. Но там все же именно семья.
— Ешь, ягодка, — невозмутимо позвал Ирден, выдергивая из размышлений, и принялся ухаживать за мной. — Все потом, разберемся еще.
Эдгар, тот не терялся. Он уже успел шустро открыть горшки и блюда и, пока я расспрашивала слуг, разлил нам троим красный ягодный, судя по запаху, напиток.
Местная кухня отличалась ярким вкусом и большим количеством специй. А есть ее нужно руками. Эдгар, успевший освоиться, показал как. Нужно отрывать ломти от лепешки и зачерпывать ими муссы, соусы и подливы. Остальное брать пальцами, если кусочки, или формировать горсточки из рассыпчатых блюд.