Именно у Михаила Сергеевича Звездунова есть вредная привычка — находить студентов, которые совершенно его не слушают и спрашивать, давить, требовать повторить. Не зря у него кличка “Пиз…”, ну и дальше по фамилии. Нет, вначале он еще был просто “Звездун”, но вот потом…
— Не слышала, — отвечаю и смотрю на профессора. — Простите.
— Я-то прощу, — усмехается он. — А вы? Как вы собираетесь получать знания с таким стремлением? О чем же вы думаете, Ева? О парнях или, может, безответной любви? Об учебе нужно думать в вашем возрасте, — я слышу позади злорадные смешки и не выдерживаю.
Хватаю с парты учебник и пару тетрадей, запихиваю их в рюкзак и обхожу мужчину, спускаясь по ступенькам.
— Куда же вы, Ева Князева? Неужто к парням побежали? — его слова заставляют меня развернуться и произнести:
— Неужто завидуете, Михаил Сергеевич? — мужчина удивленно распахивает глаза, а некоторые студенты произносят: “Вау”.
Я разворачиваюсь и ухожу, открываю дверь и выбегаю в коридор. Направляюсь в дальний угол и забираюсь на подоконник, бросая рюкзак в ноги.
"Я сижу так некоторое время, успокаиваюсь, беру рюкзак и решаю уйти с пар совсем, но, развернувшись, натыкаюсь на широкие плечи и крепкие руки, тут же хватающие меня, чтобы я не упала.
— Осторожнее, Лунтик, — слышу насмешливый голос Кирилла и замираю.
— Извини, — я отмираю и пытаюсь обойти его, но Кир неожиданно хватает меня за руку, разворачивает и вжимает в стену между окнами.
— Я говорил тебе не оставаться со мной наедине, Ева? — его дыхание обжигает кожу на моей шее, после чего я чувствую, как его губы впиваются в чувствительное место недалеко от уха.
Не знаю как отталкиваю его, как выбираюсь, хватаю рюкзак и убегаю, но прихожу в себя только в кабинке туалета.
Я добираюсь до дома в рекордно короткие сроки, быстро раздеваюсь и плашмя падаю на кровать, сжимая подушку обеими руками. Господи, за что? За что мне все это? Почему Кирилл ведет себя так, будто имеет на меня право.