Планировал пробыть в игорном доме до утра, но часа с ласковой девочкой мне хватило, чтобы убедиться — дело вовсе не в желании слить. Смотрел на неё, стоящую передо мной на коленях и понимал, что хочу другого. Девчонка была хороша, вот только…
— Я тебя предупредил, — отрезал я перед тем, как выйти из комнаты.
Хотел было уйти к себе, но вместо этого спустился вниз. Ночь подходила к концу, за окном понемногу светлело. Зайдя на кухню, я подогрел оставшийся в турке кофе и вылил в чашку. Добавил две ложки сахара.
— Да, — услышал я звонкий девичий голос с итальянским акцентом. — Нет, мам… Нет! Мам! У меня всё хорошо… Да… Послушай! Да послушай же ты! Если ты не прекратишь, я положу трубку… Мам!
Судя по тому, что голос стал тише, Марика отошла от двери. Но я всё равно отчётливо слышал всё, что она говорила. Время от времени она переходила на итальянский, потом снова на русский, а порой и вовсе смешивала языки. Чёрт! А ведь меня заводит её голос, её манера говорить.
— Вот же, — процедил сквозь зубы и, отставив недопитый кофе. Подошёл к холодильнику, но открывать не стал. Взял лежащий рядом на столешнице багет и откусил хрустящую горбушку.
— Я не приеду! — Марика снова оказалась близь двери. — Нет, мама! Я уже давно не ребёнок. Нет… Я сказала…
Её тонкая фигурка мелькнула в проёме двери. Распущенные волосы, платье в облипку, лишь на десяток сантиметров опускающееся ниже задницы.
"— Всё, мам, — громко и резко сказала она. — Я тебе позвоню позже… Я сама позвоню… Нет… Я отключу телефон!
Видимо, услышанное в ответ ей не понравилось, ибо она громко выдохнула.
— E cosa c'entra lui? Non è mio fratello! Allora… Qualcuno… non lo conosco e non voglio saperlo! Tutti. E io… Sì… Chiama… Lo prometto. (А он тут вообще при чём? Никакой он мне не брат! Так… Кто-то… Я его не знаю и знать не хочу! Всё. И я… Да… Позвоню… Обещаю — пер. с итал.)
Положив трубку, она посмотрела на меня.