Внутри всё ещё ныло после вчерашнего, но это было ничем по сравнению с желанием, что он распалил во мне за какие-то мгновения.
— Так ты хочешь? — не переставая трахать меня пальцами, прорычал он. — Нравится? — в меня до упора.
От его низкого, сиплого шёпота, меня накрыло новой волной желания. И без того болезненная от возбуждения грудь заныла сильнее, соски напряглись, живот стянуло. Поведя бёдрами, я почувствовала его твёрдость, услышала сдавленный рык.
— Не больше, чем тебе самому, — простонала я в ответ и, не успел стон мой затихнуть, пальцы Макса исчезли.
Подхватив под животом, он дёрнул меня на себя, заставляя прогнуться в спине. Другой рукой Макс схватил меня за волосы. Вскрикнув, я выгнулась ещё сильнее.
— Маленькая сучка, — просипел он и с размаху вошёл в меня. Мой стон слился с его, голова поплыла пуще прежнего.
Вспышка боли мгновенно сменилась удовольствием. Тягучее, горячее, оно охватило меня. Так же, как и вчера, Макс не дал мне ни минуты на то, чтобы опомнится. Намотал волосы на ладонь и, впиваясь пальцами в бедро, стал жёстко брать.
— Так нравится? — потянул за волосы и вогнал член так глубоко, что я закусила губу. Заскребла по стеклу, беспомощная, дрожащая в его руках. — Нравится, когда с тобой не церемонятся, да? — отпустив бедро, он тронул мой живот. Погладил кончиками пальцев самый низ, надавил сильнее и стал вбиваться ещё яростнее.
Опутанная его запахом, я проваливалась в бездну. Шептала что-то, смешивая русский и итальянский, и сама не разбирала, что именно. Бёдра его врезались в мои, тела сталкивались с громкими, вульгарными шлепками. Он шарил по моему телу, гладил живот, тискал грудь и снова возвращался к животу.
— Покричи для меня, — на новом моём стоне просипел он и зажал клитор меж пальцев.
Я закричала. Не потому что хотела доставить ему довольствие, а потому что это было сильнее меня.
Подалась к нему бёдрами, ловя его безумный ритм, вторя его толчкам. Город плыл, ещё не погасшие огоньки казались размытыми пятнами, здания, дороги — всё сливалось, теряло форму.
Потянув меня за волосы, Макс накрыл мой рот. Завладел губами, ворвался языком. Я пыталась отвечать ему, отвоевать хоть какие-то позиции, но куда там! Он не давал мне сделать ни вдоха, был везде, полностью владел мной.