Старые также будут постепенно уходить. Это плата за то, что вы решили говорить с нами языком силы.
Он дочитал листок, положил на стол, выдохнул и сел, скрестив пальцы.
— Мы за стабильность. Мы за диалог. Но мы не будем играть по чужим правилам на своей земле. Вы можете пойти с нами и выиграть. Или можете остаться в изоляции и смотреть, как мир меняется без вас. Решение за вами.
Вопреки моим ожиданиям Газонов и Маргарита продолжали молча сидеть и что-то черкать на листочках. После чего посмотрели на представителей Империи.
— Господа, дайте нам пару минут для коррекции наших пунктов и подготовки ответа.
Шариков кивнул.
— Ну, что скажешь? — спросил я у Лоры.
— Ну а что тут сказать? Ты сам все прекрасно слышал. Хотят поиметь с нас все и не получить в ответ никаких неприятных последствий. Хотя логика проста. Все же Сахалин был их территорией столько времени, а тут бац, и у какого-то двадцатилетнего пацана. Обидно? Обидно!
Газонов прокашлялся и встал. Он говорил медленно, четко и сдержано холодно.
— Господин посол, Мы выслушали ваши предложения. Они впечатляюще… амбициозны. И надо признать, вы хорошо выучили роль сильного игрока. Но давайте расставим акценты сразу. Мы не та страна, которую можно загнать в угол. И если вы полагаете, что угрозы, скрытые под маской дипломатии, производят на нас впечатление, вы, увы, переоцениваете собственное влияние. Да, вы сильны. Но не забывайте, вы не единственные.
Газонов слегка послюнявил палец и перевернул листок:
— По пунктам. Редкие ресурсы. Ваши каналы сбыта и продажи не так уж и незаменимы. Мир меняется. Технологии движутся. Альтернативы расширяются. Вы предлагаете нам переплатить на двенадцать процентов? Мы предпочитаем инвестировать в диверсификацию поставок, даже если это займет годы. Потому что мы не торгуем на коленях. А вы в попытке нажать можете остаться без той доли ископаемых, который Сахалин продает в Российскую Империю.