— Вот этого… — Несколько деталек Болванчика закружились у меня над поднятым пальцем. — Так вот, у него есть одна особенность. Он может записывать аудио- и видео-материалы. И в последствии эти способности были официально подтверждены и их можно использовать как доказательства. Предвосхищая ваши слова, да, такая практика уже была. Вам надо только поднять архивы. Да и без этого в реестре питомцев указана эта способность с нужными печатями. Хотя… Если я уже гражданин другой страны… То даже не знаю…
Шариков и компания замерли.
— К чему вы клоните, господин Кузнецов?
— Как к чему? К доказательной базе, — улыбнулся я.
Щелчок пальцами и Болванчик начал проецировать на стену запись нападения на Маргариту. Тут было все. От начала нападения до бесславной смерти Чичикова.
— Фальсификация, — фыркнул Шариков.
— Ага, — кивнул я и для театральности щелкнул еще раз."
"На этот раз включилось видео, как Чичиков уходит на дело. Тут было все. Сговор, угрозы. Не было никакого двойного смысла.
Тут уже не было никаких комментариев со стороны Российских представителей.
— Ну и на сладкое…
И включается аудиозапись разговора с Петром Петровичем сегодня утром. Разумеется, деталька вернулась обратно и продолжила сбор информации.
— Что ж, господин Кузнецов, вы нас раскрыли, — кивнул Шариков. — Но все эти записи получены незаконным путем. Такое не прокатит…
— Откуда ты знаешь, что прокатит, а что нет? Если эти записи увидят представители других стран? Как думаешь, что с вами будет, когда Петр Первый узнает о том, что у меня есть доказательства вашего покушения! Вы такие болваны!
Признаюсь, смотреть на них было забавно, поэтому я рассмеялся.
— А ведь у вас был шанс! Ну не получились переговоры, так вернулись бы нормально в страну. Но нет. Вы захотели погеройствовать. Теперь же мне интересно, что с вами сделает Петр Первый, когда узнает, что вы не смогли объявить нам войну. Вот же незадача! Он так долго колесил по странам и налаживал отношения, чтобы все его труды разрушила кучка дилетантов!
Они молчали.
— Так что, вы еще хотите объявить войну моей стране?
— Мы уплываем, — отвернулся Поликарп Шариков и открыл двери. — Уходим, господа. И вам всего доброго. Берегите себя и своих близких.
— Я не буду воспринимать ваши слова, как угрозу. В этот раз…
Они вышли из зала.