И я начала обходить фонтан в поисках той самой злополучной монетки. Было ещё светло, я прекрасно видела всё. И плевать мне было на насмешливые взгляды гуляющих. Спустя минуту ко мне присоединился босс и тоже начал искать. Мы заглядывали в каждую щель и перевернули каждый фантик. Монетки нигде не было.
— Чёрт!..
Я расстроилась и села на бортик фонтана, посмотрев на свои грязные руки. Я совсем забыла о гигиене. Вернее, наплевала на неё, переворачивая мусор. Руки босса выглядели не лучше моих.
— Расстроена? — участливо спросил начальник.
— Ты даже не представляешь, насколько, — ответила я.
— Уже смеркается. Сегодня мы ничего не найдём. Вернёмся сюда завтра. Вооружимся, как следует, и вычистим здесь всё! Мы найдём эту проклятую монету! — воинственно заявил босс. — Я лично натаскаю воды в этот сраный фонтан. А потом ты загадаешь желание. И всё вернётся на круги своя.
— Угу… — отозвалась я.
Почему-то я была уверена, что ничего не получится. Можно считать, что в этот момент я стала закоренелым циником и пессимистом.
— Давай вернёмся в отель? — предложил босс.
— Давай, — согласилась я, но не двинулась с места.
Босс поступил неожиданно. Он подошёл и поцеловал меня в висок.
— Выше нос… Есть ещё вариант, что мы уснём и проснёмся… каждый в своём теле. Ну? Чем не вариант?
Я всё-таки встала и пошла вслед за боссом.
Он, конечно, держался молодцом. Но я-то понимала, что день был долгим и очень-очень тяжёлым. Фил уже едва переставлял ноги.
Позднее, этой же ночью, Филу предстояло узнать, что такое изжога беременных.
А я за ужином советовала ему: «Не налегай на пельмени, Фил!»
Но разве он меня послушал?..
Нет.
=24. Филипп
Звучит глупо. Но утром я боялся открыть глаза. Это была не ночь, а самое настоящее испытание."
"Сначала меня мучил приступ изжоги, пронимающей до самых кишок.
— Неля, ты ангел! — едва смог выдавить я из себя, надеясь, что меня перестанет так сильно крючить.
Перестало.
Зато спать с беременным животом было очень неудобно. Когда я ложился на спину, создавалось ощущение, что меня придавливает сверху бетонной плитой. На животе, разумеется, спать было невозможно.