— Нет, — прорычал он, — Нет… Не гони меня, прошу!
Гордый, злой и одинокий, как волк, Баатшши встал на колени и оголил шею. Я отвернулась, губы задрожали, слёзы потекли водопадом. Кусты, кусты… Будет кентаврам сюрприз!
— Ты понимаешь? — выдавила я из себя, — Ты понимаешь, что там и ваши с Таном малыши? А ты! — истерика, здравствуй!
— Прости, — шипел мой рыжий соблазн, потупив взор.
— Вы такие все разные, Бат… Ирнанн был диким и неприрученным. Он тоже страдал и ревновал меня. Но даже он так не поступил бы… Ревность в моей семье лишняя! Я люблю всех вас.
— Не буду больше! Только любовью там на мне не занимайтесь… — я надулась, потом подумала и кивнула. В конце концов это было бы не слишком удобно — любить Ирнанна на хвосте горгона.
— Мы будем тут Гнездо строить или нет? Сколько мы здесь пробудем? Трой? — я уже носилась бодрой савраской по пустой комнате с двумя соломенными тюфяками.
В помещении метров сорока в квадрате мои эмиссы с моим любимым, заботливым Шарри расстелили плотный большой лист шоора. А нет, два даже! На нём выставили пару столиков, разложили некоторые свои и мои вещи, вроде расчёсок, украшений, оружия. И подушек накидали! Мне так больше всех! Я умилилась…
— Ну что? Отдохнём и на пир? — спросила я.
— Я пойду поговорю с молодым вождём, а вы отдыхайте! — сказал Трой. Шарри засобирался и себе тоже. Я заморгала недоумённо.
— И я поговорю с вождём!
— А-а, ну да, поговори! — я всё понимаю, Шарри. Мои эмиссы сильно мудрёные для него, сайны — слишком воспитанные и утончённые, горгоны — неистовые и одиночки. Ну а Боги — это Боги. И этим всё сказано. Бедному моему орку не с кем и поговорить. Вот и показались моему первому мужу кентавры достаточно простыми в общении.
— Я пойду к водопаду, наэйни! Мне надо пополнить силы и узнать, как давно здесь были русалки, — отчитался мой Бог Воды. Колдовские, как море, глаза ласково оглядели меня, не менее ласковые руки прижали меня к его телу.
— Ладно…
Остались мы с сайнами и эмиссы с горгонами. Наги уже предвкушающе похлопывали по постели, сайны алели скулами, вспоминая мои ласки. Райши темнел некромантскими глазами.