Я накрыла его губы своими, оцарапала свою щёку изнутри. Кровь хлынула в его рот, попытался отвернуться — не дала. Удержала его, стала целовать так, чтобы потерял голову! Мысленный посыл моей магии, и юноша дёрнулся от боли! Держу его, щит глушит крик. Бедный мой! От жалости к его страданиям я едва не плакала сама. Одно утешало: он будет моим… Мужья меня прибьют… Пофиг! Какой хорошенький!
Подо мной что-то зашелестело. Я приподнялась, подоткнула подол платья и увидела, что сижу на ногах! А чешуя, красивая, жемчужная и мерцающая, осыпалась по бокам от стройных, гладких ног! Погладила их… Совершенство! Моё! Никому не отдам… Тело подо мной уже не билось в конвульсиях, наоборот, он будто спал.
— Иссаэлл? Сладкий мой? — погладила я бледную щёку. Открыл глаза… какая прелесть! Жемчужные глазки теперь разбавились золотыми лучиками от моей силы! — Нам нужно идти, вставай! Здесь есть путь наверх?
— Есть… Наши иногда ходили в Степи к кентаврам из этой бухты.
— Ходили? Так вы можете в людей превращаться?
— Не все, моя госпожа. Только те, кого наградил Посох! — ах посох… Чует моя левая пятка, что этот самый Посох и есть то, что я ищу! — Я пока слишком мал, чтобы отвести меня в Храм.
— Теперь тебе он и не нужен, я думаю… Ну-ка! Встань! — мы делали попытку за попыткой встать и стоять на своих чудесных ножках. Вначале его мотало и штормило, ноги норовили то спутаться, то подломиться. Я решила помочь и погладила его спину, прижалась к нему и заглянула в его чудные очи.
— Госпожа моя… Старшие иногда говорили об этом, — милашка моя! Снова покраснел, — О любви… Я не мог представить… Это так необыкновенно… так горячо…
— Нам бы одеться, — пробормотала я, ощущая страстные и обожающие взгляды Иссаэлла.
Как же хорошо, что сайны запихали большую часть своих вещей ко мне! Не думаю, что Иссаэллу подошли бы штаны Шарри или Ирнанна.