— Он скоро будет здесь, а я не собираюсь слушать его жалкие оправдывания!
— Так, Мелисса, — настановочно говорю, поднимаясь за ней. — Остановись на минуту. Присядь. Дыши. Ты должна сейчас подумать о ребенке, хорошо? — уговариваю, усаживая ее на кровать, а сама опускаюсь на корточки.
— Хватить указывать мне, о чем я должна думать! — ещё больше злится она. — Думаешь, твой Раян такой белый и пушистый? Целый год хранил тебе верность?
Я тут же передергиваюсь, как от удара, а Мелисса громко охает.
— О, Боже Эвелин, — ее лицо наполняется осознанием, а нижняя губа начинает дрожать.
— Нет, не ужасная, — сажусь рядом и прижимаю ее к себе. Мелисса охотно утыкается лицом мне в ключицу и даёт полную волю слезам.
Я понимаю ее и совсем не обижаюсь. Осознаю, как ей больно, но самое худшее, что я попросту даже не могу облегчить эту боль.
— Да, я ужасная, — всхлипывает она мне в грудь. Отталкивается от меня и смахивает рукавом слёзы. — Наверное, я этого заслуживаю.
— Не говори так, слышишь? — тут уже вспыхиваю я, встряхнув ее за плечи. — Дориан ради тебя в самое адовое пламя полез, умереть был готов. И всё ради того, чтобы потом просто взять и перечеркнуть все одним случайным перепихом? — немного жёстко чеканю и вмиг замолкаю, замечая, что Мелисса даже перестала плакать.
Смотрит на меня своими влажными глазами и моргает, словно в зацепенении. Переваривает. Я не даю ей этой возможности, слегка встряхиваю головой и вновь тяну ее на себя, прижимая к груди.
— Я уверена, что всему есть объяснение, — уже мягче проговариваю, успокаивая её. — Вам просто нужно поговорить.
Мелисса больше ничего не говорит, только жмется ко мне крепче и время от времени всхлипывает, и не думая отстраняться. А я поглаживаю ее волосы и плечи, думая о том, что сама уже не против скрутить Дориану шею. Не верю, что он бы так поступил с ней. Но даже если так… Какая муха его укусила?
18
Раян
— Мелисса, пожалуйста, просто выслушай меня.
— Я не хочу тебя видеть! Уходи!
— Дориан, подожди, не так быстро.
Долетающие голоса превращаются в сумасшедшую хаотичную мешанину, едва не взрываясь в моей черепной коробке.
Провожу пятерней по затылку и вздыхаю, озадаченно опуская глаза на дочь в изгибе руки. Она крутится и хнычет, никак не желает успокаиваться. Если бы кто мне сказал ещё полгода назад, что я буду сидеть дома, как примерный семьянин и сдувать пылинки с собственного ребенка, ни за что не поверил бы.