Она старалась целиком и полностью сосредоточиться на дороге: в больнице нужно быть не позже чем через сорок минут, а пробки, несмотря на раннее время, уже начали собираться. Но посторонние мысли все равно мешали – разговор с Сергеем не выходил у нее из головы. Круглов, как и в прежние времена, готов был ради нее на все: заставил старуху забрать заявление, обещал каким-то одному ему ведомым способом найти водителя, который наехал на Алешеньку. Но взяться за Максимкино дело почему-то не захотел.
Алла не могла понять причины и обижалась.
Моментально вернулась легкость, которую она почувствовала утром, когда Иннокентий Семенович сообщил, что обвинения сняты.
Она остановила машину напротив больницы, прошла к центральному входу. Борис Кузьмич должен был появиться с минуты на минуту. Алла нервничала, переминаясь с ноги на ногу перед крыльцом. Мощную фигуру заведующего отделением она заметила издалека и, борясь с волнением, поспешила ему навстречу.
– Что вам угодно? – Борис Кузьмич старательно отводил взгляд.
– С меня сняли обвинения, вам должны были позвонить!
– Никаких звонков не было, – он попытался обойти девушку, но она с проворством ласки снова возникла у него на пути.
– Сегодня обязательно позвонят, – Алла умоляюще смотрела в глаза доктору.
– Очень рад. – Он снова собрался уйти, но Алла схватила его за рукав.
– Пожалуйста, выслушайте меня!"
"– Голубушка, – Борис Кузьмич обреченно вздохнул, – поймите! Мы не можем допустить новых стрессов. Маргарита Петровна права: психика ребенка и без того пострадала.
– Но я же не стресс! – Алла чуть не плакала. – Алешенька успел привыкнуть ко мне. Он скучает, я знаю.
– Не переживайте, – Борис Кузьмич сделала еще одну безуспешную попытку обойти настырную женщину, – психолог все объяснила ему.