Но чего еще можно было ждать от женщины, которая свято верила: каждому человеку в жизни отмеряна только одна любовь?
– Вадим, – Валя махнула ему рукой из-за спины охранника, – все в порядке!
Он кивнул, отдал гардеробщице пальто и надел бахилы. Сердце бухало о ребра, пока он поднимался по лестнице на четвертый этаж следом за Валей.
– Я болван, – отругал он себя, когда они очутились перед дверью в отделение травматологии.
– В чем дело? – Валечка с непониманием уставилась на него.
– Ни гостинца, ни подарка, а ведь хотел заехать вчера в «Детский мир», – он растерянно топтался на месте, – замотался.
– Ничего и не нужно! – она торопливо отмахнулась. – Для игрушек тут места нет. Книжек и сладостей я полным-полно принесла. Идем!
Она взяла его за руку и потащила за собой. От волнения Вадим не замечал, с каким любопытством его разглядывают медсестры на посту и как удивленно качают головами мамочки в домашних халатах. Валя открыла перед ним дверь палаты, и он неуверенно замер на пороге.
– Здравствуйте, – пробормотал в пространство.
И тут его взгляд встретился с огромными карими глазами темноволосого мальчугана, кровать которого стояла прямо напротив двери. Маленький мальчик лет четырех – Вадим не слишком разбирался в детском возрасте – внимательно его разглядывал секунд тридцать, а потом широко улыбнулся. Вадим улыбнулся в ответ.
– Налево, – Валя нетерпеливо подтолкнула его в спину, – во-он там, в углу.
Вадим послушно повернул в указанном направлении, все еще не отводя взгляда от мальчишки.
– Это не он!
– Борис Кузьмич сказал, точно сегодня.
– А это не он!
– Подожди, Алешка, – голос успокаивал, – еще целый день впереди."
"Дальше Вадим не мог ничего расслышать: он увидел крошечного белокурого ребенка, как две капли воды похожего на Валю. И как он мог обознаться?! Андрюшку словно срисовали с портрета мамы: такое же нежное курносое личико, непослушные и мягкие даже на вид кудри, пухлые губки.
– Привет, Андрюшка! – Он весело протянул ребенку руку для пожатия.
– Пливет, – голубые глаза ребенка смотрели внимательно.
Он задумался, но потом все-таки вложил свою крохотную ладошку в большую мужскую руку. Вадим едва заметно сжал ее – боялся раздавить.