Зеленоглазка. Ты что?
Вздергиваю подбородок. На себя смотреть заставляю.
А зеленоглазка моя… Все, на хрен, слезами обливается!
– Ты что, девочка?
Всхлипывает, одновременно цепляясь за мои плечи руками. И лицо спрятать на груди пытается…
– Эй. Он что? Он тебя обидел?!
Блядь.
Надо еще разобраться, как она к Гудимову попала!
Сразу же ярость закипает внутри.
Почему, если Ника его шлюхой оказалась, шаталась в клубе? Глазки мне строила? И по парку моему разгуливала с тем недоразумением?
Сомневаюсь я, что Гудимов такую свободу своим забавам сексуальным дает!
Мотает головой, продолжая обливать меня слезами.
– Ника!
Уже нависаю.
Доправляю до спальни, бросая на постель.
– Или ты меня? Боишься?
Блядь, судя по всему, так и есть!
Дрожит вся. Жмется к изголовью постели
– Не трясись.
Блядь. Такого еще не бывало! В моей постели? И реветь? Охренеть, ночка! Все с ней, с зеленоглазкой этой, не так!
– Успокойся, – накрываю одеялом. Заворачиваю так, что одни глаза торчать и остаются.
Всхлипывает.
– Я же не зверь, – бурчу, прижимая ее к себе сильнее. – Дичь с тобой никакую творить не собираюсь. Есть хочешь? Или выпить чего-нибудь?
Снова мотает головой, но я таки поднимаюсь. Принесу ей поесть. И чего-нибудь покрепче. Не терплю пьяных женщин. Но тут, видно, по-другому не обойтись!
– Давай, – буквально вливаю в нее стакан мартини, слушая, как стучит зубами по стеклу стакана. – И ешь давай. А после мне расскажешь все, что у тебя там в голове происходит!
Блядь.
Не женские исповеди я собирался этой ночью слушать! Точно нет!
Но я ж и правда. Не зверюга какая-то бешеная. Чтобы драть ревущую девчонку! На хрен оно мне надо!
– Ника.
Мое терпение уже далеко на исходе. Никогда еще не приходилось так сдерживаться! Это не говоря уже о том, что никогда еще так не срывало башню!
И так сегодня чуть лишнюю войну из-за нее не начал!
Внутри все кипит!
Но я вздыхаю.
Сквозь сжатые зубы. Выпуская воздух со свистом.
Несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы чуть охладиться.
– Давай, девочка.
Блядь.
Первый раз в жизни чуть не с ложечки кормить кого-то приходится!
Нет, ну с Давидом бывало. Да.
Брат младший. Несмышленый. Умел по молодости с бурлящей кровью в драку влезть. Против толпы."
"Его не только из ложечки. Его и через трубочку кормить приходилось со сломанной челюстью! И еще от старшего нашего братца прятать! Это да. Тогда тоже дурака ушлепать хотелось. Со всей дури.