Сливаюсь с ней.
Наталкиваясь на его жадную руку, что уже нетерпеливо мнет мою попу. Пока вторая сжимает сосок. Выкручивает. Заставляя задыхаться. Чуть не стекать лужицей у его ног. Высекает искры из глаз, когда он с первобытным хрипом чуть сдавливает его, выкручивая вверх.
– Сладкая девочка. Какая же ты сладкая, – хрипит он мне прямо в горло, вжимаясь еще сильнее.
Его член огромный. Он будто уже впечатался в меня.
Чувствую сквозь тонкую ткань платья, как его орган набухает еще сильнее.
Как нетерпеливо дергается, пульсируя.
Ощущаю даже набухшие вены его члена.
Здравый смысл орет о том, что нужно бежать.
Это не часть человеческого тела!
Это настолько же огромное орудие, как и его руки. Плечи. Кулаки. И точно такое же оружие убийства! Потому что поместиться во мне и не разорвать на части ЭТО точно не сможет!
Он раздавит меня! Раздавит своим натиском. Своим напором. Своей дьявольской запредельной страстью. И своим органом, для которого я точно не готова!
– Нам будет хорошо вместе.
Ударами тамтамов там отдаются.
Это же грубо. Пошло. Запредельно порочно.
Но…
Его хриплое дыхание так сбивается, а глаза так лихорадочно скользят по моему лицу, опускаясь ниже, к самой груди, что я забываю обо всем на свете.
Даже эта грубость почему-то заставляет все внутри гореть еще сильнее.
И то, как жадно он начинает мять мою ягодицу.
И мне не вырваться.
Стоит оттолкнуться от его руки, дернувшись вперед, как я еще сильнее впечатываюсь в его член. Слышу его рычание. Жадное. Нетерпеливое.
Выходит, что сама чуть не насаживаюсь на жаждущий меня пронзить орган. Трусь о него, хоть и не специально.
Дергаюсь назад, и тут же попадаю на его бесцеремонную руку.
Которая уже задрала платье и теперь сжимает мою попку через тонкое кружево трусиков. Оставляет на ней раскаленные следы. Будто ожоги. Которым мне так сладостно подставлять свою плоть…
– Ты вся течешь… Для меня… Моя!
Резким движением он просто рвет кружево трусиков, отшвыривая их куда-то в сторону.
Всхлипываю, когда его палец резко толкается мне внутрь.
Сжимаюсь от такого жадного натиска, от резкого проникновения.
Но тут же понимаю, что он прав. Я и правда. Такая мокрая, что влага растекается по бедрам.
Стенки сами по себе жадно начинают откликаться на его толчки. Сжимаются, обхватывая его палец.
О. Боже. Мой.