И надо сказать, то, во что превратится Ашшур лет через… не знаю сколько по драконьим меркам, мне очень и очень нравилось.
Я улыбнулась Грозе Драконов и склонила голову в повторном поклоне после приветственной речи представителей нашей делегации.
— Вы можете обращаться ко мне просто, вполне достаточно будет называть меня «Повелитель Драконьей Гряды, сын богини-матери всего сущего и всей жизни и бога-отца ловца смерти», — снизошел Гроза Драконов до «простого» обращения, и я внутренне усмехнулась. Походило на то, что дракон изощренно над нами издевается.
— Моя избранная, свет моих очей, ослепительная и наипрекраснейшая дражайшая моя супруга Шармихшаануришихан… — дальше последовали еще столь же сложные имена, и откуда-то из-за спин рядом стоящих драконов к нам вышла, победно улыбаясь, ослепительно-красивая — тут Гроза Драконов не соврал — драконица того же неопределенного возраста, когда минует юность и еще не наступает старость, что и моя бабушка Дельмильтель.
Я почувствовала, как напрягся стоящий рядом со мной Ашшур, и послала ему успокаивающую волну: «Моя бабуля была бы в восторге от твоей мамули. Как от равной соперницы, с которой можно помериться силами в интриганстве и женском коварстве». Ашшур заметно расслабился, и, покосившись, я заметила улыбку в уголках его губ. Так-то лучше.
— Приветствую гостей из Замирья на нашей благословенной земле, — проворковала драконица, глядя прямо на Ашшура.
Ух, змеюка. Мало тебе было ребенка обижать, так и до сих пор норовит укусить. Да я тебя за Ашшура… Так, стоп, Фейка… Это что за мысли?! Но паника по поводу них не успела оформиться, потому что нам уже представляли следующего члена семьи.
— Мой старший сын, Ишкаршэ-шалисс-даспсшаш… — и посыпались еще имена, как горошины из лопнувшего стручка.
Дальше я уже не вслушивалась, пытаясь запомнить у остальных хотя бы первое имя.
Ишкаршэ был больше похож на мать. Красивое лицо с благородными крупными чертами, немного хищными, но не отталкивающими, а скорее притягивающими взгляд. Выражение лица его казалось непроницаемым, он сдерживал эмоции, и невозможно было понять, что он думает. Лишь языки пламени в его глазах выдавали нервное напряжение, в котором почему-то находился этот дракон. Так же ровно поприветствовал он нас, не выдав голосом ни одной эмоции.