Они неотрывно смотрели в глаза друг другу всего лишь мгновение, но, казалось, что это длилось вечность. Во взгляде богини мелькнула непередаваемая нежность, мелькнула и пропала.
— Я услышала. Я верну свой дар, когда сердца драконов очистятся. Когда два самых спесивых молодых дракона… — богиня перечислила два имени незнакомых мне драконов, — и одна драконица Йолошулла… — прозвучало имя моей «подружайки», — сделают счастливыми встреченную пару из людей. Для этого они, как и все драконы в возрасте от девятнадцати до двадцати пяти лет по человеческим меркам, отправляются в столичную магическую академию Словица.
Раздались от кого-то разочарованные, от кого-то радостные возгласы. И один стон от ректора:
— А мне-то это за что?..
— Моя дочь Шармихшаануришихан… — обратилась богиня к матери Ашшура. — За неприятие своей человеческой сущности и несправедливое отношение к своему ребенку только за то, что тот посмел быть человеком, я лишаю тебя драконьей ипостаси до тех пор, пока ты не смиришься со своим человеческим обличьем.
Раздался нечеловеческий крик отчаяния и ужаса. Мать Ашшура упала на пол и забилась в истерике. Отец Ашшура склонился над ней и стал успокаивать.
— Моя дочь Йолошулла… — обратилась богиня к молодой драконице, теперь взирающей на нее со страхом. — Мой приговор ты уже услышала. Ты лишаешься драконьей ипостаси без возможности оборачиваться раз в месяц на более длительный срок — на двадцать лет. Твой избранный — человек. Но ты узнаешь об этом и обретешь связь только в том случае, если победишь гордыню и сделаешь своего возлюбленного счастливым.
Не глядя больше на поникшую, раздавленную горем драконицу, богиня возвестила:
— Суд над драконами закончен, приговоры вынесены и приведены в исполнение немедленно.
А я злорадно подумала: «Ну что, Йолошуллочка, встретимся на моей территории на равных условиях? Это будет весело! Скучать я этой облезлой чешуйчатой не дам».
Дальше заслушалось мое и Кантора дело, о котором мы уже частично владели информацией.
Их клан претендовал на то, чтобы подмять оборотней под себя, угрозу представлял только Трамарис. Открытым оставался лишь вопрос о том, какая магия использовалась, если следы ее найти тем, кто расследовал это дело на месте, не удалось.