Но сейчас, высказывая Стасе то, что давно таилось в сознании, предупреждал ее в последний раз:
– Если к тому моменту, как вернусь, все останется в силе между нами – будут отношения в полном объеме.
Сам Аравин не нуждался в подобного рода проверках.
Уже сейчас уверен в себе. Готов любить ее до седых волосков. До глубоких морщинок. До вековой слабости.
Но Стасе давал отсрочку. Хотел, чтобы приняла решение осознанно.
Сладкова молчала. Стискивая дрожащими руками прутья качелей, переваривала его слова. Коллапсирующее13 сердце зажало в невидимые тиски.
Но пару секунд спустя ее тело постепенно отмерло. Маленький вдох. Кроткое сердцебиение. Еще вдох. Еще. И понеслось! Сердце заколотилось в безумном стремлении выпрыгнуть из груди.
Способность говорить возвратилась, только Сладкова все равно не хотела делать уточнений и без того емкой фразы Аравина. Они поняли друг друга. Дальнейшее углубление могло все испортить, поэтому она молчала.
– Иди в дом, Стася. Я завтра наберу.
– Нет.
– Нет?
– Попрощайся нормально, – поднялась и подошла к Егору.
– Что в твоем понимании нормальное прощание, Сладкая?
Аравин неторопливо затянулся, рассчитывая, что планомерность этого действия, как обычно, вернет его голову на место. Ему бы выколоть себе глаза, чтобы не видеть, как ее щеки заливаются ярким румянцем, а губы растягивает улыбка. Пульс молниеносно среагировал на ее естественное смущение.
«Черт, Стася.
Егор буквально окаменел, когда девушка уперлась руками ему в грудь. Потянулась на носочках и легко поцеловала в губы. Короткий момент, но его сердце успело пропустить нужные удары.
Стася отстранилась. Развернувшись, зашагала в сторону дома. А у Аравина внутри все затрещало. Болезненными тисками пережало внутренности. Недокуренная сигарета выпала из ослабевших пальцев.
Он, бл*дь, абсолютно не готов расстаться со Стасей! Нестерпимо захотелось окликнуть ее. Но горло сдавила проклятая гордость, и Егор неподвижно застыл у края своей чертовой стойкости.
С каждым Стасиным шагом, с каждым отдалением от него... сердце Аравина распадалось на куски.
Внезапно девушка резко обернулась. Обожгла распахнутую душу Егора переливчатым смехом. Только вот отчетливо сквозила в нем невысказанная грусть.
Аравин не успел собрать себя в единое целое, как Стася уже бежала к нему. Нырнула руками под расстегнутую куртку. Крепко обняла, слепо прижимаясь губами к его шее. А потом..