Понимал, что в таком состоянии Аравина трогать нельзя.
– Ей в августе восемнадцать будет, – склонив голову, сказал Егор. Поразительно, но, едва он заговорил о Стасе, тон его голоса стал мягче и тише.
– Тем более, сынок. Тем более.
Аравин покачал головой, явно не соглашаясь.
– Нет, Натаныч. Бл*дь, нет! Я не смогу, – в голосе несвойственная парню бездыханная обреченность. – Сам знаешь, я, бл*дь, повернут на ней. Голову снесло. Не смогу держатся в стороне. Как я, нахр*н, ей объясню? Только не сейчас, когда… – понимая, что выхода на самом деле нет, сорвался, зло зашипев: – С*ка, я урою этого пид*ра! Под асфальт закатаю!
Рука Натаныча с непредвиденной силой схватила каменный кулак Егора.
– Управляй собой. Управляй гневом, – внушительно проговорил старый тренер. – Стальной Волк не поддается на провокации. Он сам провоцирует. Расчетливо вытаптывает помост ринга. Наблюдает. Играет. А потом нападает! Управляй гневом, сынок. Управляй собой.
Не часто случалось, что Щукин из них двоих выступал сбалансированной стороной.
Аравин, внимая тренеру, задышал глубже. В глазах все еще боролись эмоции, но мышцы постепенно расслаблялись.
– Заводи. Поехали. Нам не нужно, чтобы пресса и Труханов увидели, как мы мозолим здесь языки.
Стремительно выруливая на магистраль, Аравин услышал следующий выверенный совет:
– Позвонишь Рите. Пускай немного покрутится около тебя. Да так, чтобы все увидели. На благотворительный вечер ее позовешь. Я закажу статью в крупном издании.
Заскрипев зубами, Аравин бросил на тренера мрачный взгляд, но речевого ответа, к счастью Щукина, так и не дал.
***
Матрас прогнулся и глухо скрипнул под тяжестью мужского тела. Егор несознательно застыл, плененный красотой спящей девушки. Разглядывал ее в свечении золотистого ночника и слушал тихое равномерное дыхание. Ему виделось забавным то, что Стася спала при свете, будто ребенок.
Белое постельное белье в мелкий голубой цветочек. Густые волосы рассыпаны по подушкам, в углублении которых она лежала.
В своей обители Стася не такая, какой бывала с ним. Сейчас она виделась Аравину… невинной принцессой.
Его принцессой.
Потянулся к девушке, бережно притягивая к себе. Жадно вдохнул знакомый цветочный аромат ее волос на полный объем легких. Предвкушал этот момент в течение всего дня.
Стася, упираясь в его грудь руками, что-то недовольно замычала сквозь сон.