Я куплю тебе новую жизнь

Она порождала внутри него какие-то необъяснимые болезненные приступы. Грудную клетку распирало от силы эмоций. Коротило. Звенело. Словно подопытный зверь, отравленный антагонистическими препаратами, бился в лютой агонии. Неумолимо приближался к процессу кипения, как взрывоопасная жидкость под закрытой крышкой.

Но, даже вопреки нешуточному внешнему давлению, отпустить Стасю не имел возможности. И мысленно не допускал подобное. Бл*дь, да он элементарно не мог ослабить связывающую их цепь. Держал натянутой. В порыве всецелого обладания, все дальше наматывая сталь на запястье, дергал на себя.

Кнопка торможения давно вышла из строя. Сладкова стала важна, как воздух.

Под воздействием неуемно разрастающейся ярости Аравин безоглядно нарушал скоростной режим. А Стася, сцепив руки на коленях, упрямо молчала, игнорируя его тяжелые взгляды.

Полновесная тишина покорно принимала тягостные думы в свои холодные объятия. Потворствовала мрачному мышлению.

Оба понимали: грядущего взрыва невозможно избежать.

Эмоции внутри них тлели с негасимой стойкостью. Насильно спрятанные от внешнего мира, обоснованно подверглись детонации. Таймер неизбежно крутил на убывание. Тут и спичку не нужно будет подносить. Рванет при любом раскладе. Дело времени. Что Аравин, что Сладкова не являлись теми выверенными личностями, что умели во благо ближнего схоронить внутри себя прогоревший шлак. Только не друг с другом.

С подземного паркинга до квартиры шли широким быстрым шагом. Спешили, будто на пожар. Ведь внутри каждого из них, и правда, бушевало пламя.

В лифте неотрывно сверлили друг друга жгучими взглядами. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, едва удерживались по разным сторонам сверкающей кабины.

Когда дверь квартиры за ними, наконец, захлопнулась, временный отсчет ускорился. Побежали последние секунды.

Наскоро стянув верхнюю одежду, обменялись чрезвычайно внимательными взглядами.

Егор оценивающе прошелся по короткому однотонному платью Стаси. Яркий пограничный оттенок между красным и малиновым.

Кричащая сочность. К счастью, это единственная изюминка Стасиного наряда. Ни глубокого декольте, ни нелепых разрезов, ни раздражающих аксессуаров. Литая ткань, ладно обтекающая точеную фигуру девушки.

Аравин напряженно выдохнул. С немыслимой силой стискивая челюсти, столкнулся глазами с беснующимися зелеными озерами. Застопорился одичалым взглядом.

Сознание туманилось под выбросом слепой ревности. Зверел от неукротимого чувства собственничества.