Совершенные изгибы. Нежную манящую плоть. Короткие завитки волос между скромно сведенных бедер.
Стася была его личным ядом. Сочилась в душу пьянящей дымкой. Неслась по венам жидким пламенем. Стася была его универсальным эликсиром, исцеляющим от любой существующей хвори. Бальзамом по грубым шрамам.
Она была его недостающей составляющей. Ключевым звеном его потерянной души.
– Боишься? – снова спросил Егор, сталкиваясь с девушкой взглядом.
– Перестань спрашивать, Аравин. Не испугаюсь я.
– Тогда иди сюда.
Наклонившись, потянул ее на себя.
Крепкая ладонь легла на ее затылок, зарываясь в волосы. То, как он смотрел на нее, еще фактически не касаясь, распаляло внутри Стаси буйные и трепетные переживания.
– Давай, разведи бедра.
– Что?
– Расставь для меня ноги, Сладкая.
– Может, ты сначала поцелуешь меня...
– Нет, девочка. Сейчас. Я хочу видеть твои глаза.
Но она их закрыла. Нервничала. Собиралась с духом.
– Стася, что ты делаешь?
– Медитирую, бл*дь.
Низкий сиплый смех Аравина протяжным эхом прокатился по ее и без того раздраженным нервам.
– На счет три, Мелкая. Раз, два... три.
Она послушалась. Приподнявшись на коленях, раскрылась. Рывками вдыхая и выдыхая воздух, застыла над Егором, не решаясь опуститься вниз.
Слышала затрудненное дыхание Аравина. Ощущала движение сильных рук, потянувшихся по ее спине вниз.
– Открывай глаза, маленькая.
Крепкие ладони легли на бедра, властно обхватывая и раскрывая их шире.
– Стася, открывай глаза.
– Секундочку... Я еще не готова.
– Если ты не откроешь глаза, то испугаешься того, что я сделаю.
– Может, ты поможешь мне? Передвинешь руки к нормальным частям моего тела, и поцелуешь? – раздосадованно попросила Стася.
– Как же ты собиралась заниматься со мной сексом, а? Красная шапочка?
Сладкова хотела ответить, но не смогла. Теплые шероховатые пальцы мягко коснулись ее влажной промежности, и она машинально распахнула глаза.
– Егор...
Он поднял взгляд.
Голод. Жажда. Чистейшее вожделение. Вот что значилось в его потемневших глазах.
– Опускайся вниз, – прозвучало несдержанное хриплое требование.
И она опустилась. Соприкоснулась своей изнывающей плотью с его каменной эрекцией.
– Ох...
Слишком большой, по первым ощущениям. Слишком горячий. Слишком твердый. Слишком пугающий. Слишком приятный. Божественно шелковистый.