Не знала, что там, в груди, так чувствительно в последнее время. То ли сердце ныло, то ли какой-то нерв защемляло. Но штормило внутри конкретно. Не могла успокоиться.
С ней творилось что-то невообразимое. Как будто в густой сироп окуналась. Не тонула, но словно увязала в нем. Ощущение приятного томления и горячей тяжести наполняли тело. Сердце вздрагивало на любой шум, ожидая, когда входная дверь откроется, и высокая фигура Аравина возникнет в дверном проеме. Была у него такая привычка – распахнуть дверь и застыть на пороге, каким-то образом умудряясь заслонить собой все окружающее пространство.
Когда Аравин находился в доме, даже воздух казался Стасе горячим и увесистым.
Ночами подолгу не могла уснуть. Взбудораженное сознание отказывалось отключаться, мысли густым роем кружились в голове.
Переизбыток эмоций бурлил внутри плотными потоками. Становилось то жарко, то холодно… и страшно. Ощущала себя перезаряженной батареей, будто неконтролируемо заряжалась от неведанных ранее источников энергии.
Кажется, она влюбилась. Но, что значит, кажется? Любовь либо есть, либо нет.
Характер был у Стаси такой, что ей постоянно нужно было говорить. Высказывать то, что гложет или наоборот, радует. Иначе задыхалась от излишка эмоций и путалась. После словесного озвучивания всегда было легче понимать ситуацию. Но сейчас не с кем было обсудить столь щепетильную тему. Не с кем поделиться.
Впервые вынашивала свои мысли в несвойственном ей режиме – молча.
Ей шестнадцать, ему двадцать четыре… Может ли это быть любовь?
Интуитивно ощущала, что это именно она.
Пожалуй, это чувство не возникло недавно. Оно таилось в сердце довольно долго. Просто резко ослабленное переживаниями равновесие и тесный контакт с Егором, позволил ее любви вознестись из глубин и заявить о себе. И эта влюбленность жгла грудь изнутри, норовя вырваться наружу.
Весьма шаткое душевное состояние колебалось десять раз по дню. Парящая легкость и волнительное счастье сменялись опустошающей тоской. И, наоборот.
Запуталась в себе.