– Чудышка ты наша!
***
Сумрак автомобильного салона рождал некую неопределенность между ними. Позволял мыслям дорисовывать то, чего нет на самом деле.
«У каждого – свой грех», – сказал он ей. И теперь она понимала, какой у нее.
Боготворить мужчину, который ей пускай и не кровная родня, но все же довольно близкий человек. Его следовало уважать и любить по-сестрински. И все это было. Но было и совсем другое… Иная любовь, незнакомая ранее.
Стася мысленно благодарила Егора за то, что не цеплял ее разговором. Всю дорогу ехали молча.
Сейчас же, перед воротами дома, не торопилась уходить.
Аравин приоткрыв окно с водительской стороны, впустил гуляющий снаружи прохладный воздух в салон. Характерно чиркнула зажигалка – закурил.
Знала, что пора уже. Но, Господи, как же она не хотела! Словно сам черт подмывал взглянуть на сидящего рядом мужчину. Долго не сопротивлялась этому желанию. Повернула голову и тихонько вздохнула.
Возможно, все правильно. Есть шанс, хоть и мизерный, что так и должно было быть. Почему нет, в конце концов? Если жизнь свела их разношерстные судьбы, это ли не знак? Разве должна она чувствовать себя виноватой в этих чувствах?
В этом безумном спокойствии шалела от новых ощущений.
Нежное порхание бабочек в животе. Гулкое биение сердца в груди. Пьянящее головокружение от какой-то самозабвенной эйфории.
Сейчас, рядом с ним, ощущала себя совершенно по-другому.
Наполнилась чем-то новым. До конца неосознанным. Много сил нужно, чтобы полностью осмыслить произошедшие в себе перемены.
Одно четко уловила: поставила точку в прежнем этапе. Все. Нулевая отметка.
– Для боксера – курение непозволительная слабость, – машинально упрекнула она его.
Аравин, игнорируя ее беспокойство, глубоко затянулся. Стася вздохнула. Прошлась несмелым взглядом по мужчине.
– Ты где такое слышала? – спросил он, выпуская ноздрями тонкие струйки дыма.
– Люди говорят…
– Люди вечно что-то говорят, – равнодушно заметил Егор. – Человечеству в целом свойственна стадность.
– Но тебе все же нельзя курить.
Неожиданно он спрятал напускную небрежность. Повернулся к девушке, придавливая напряженным взглядом, смотрел сверху вниз.