Подбородок канадца неестественно подпрыгнул. Капа вылетела, на ринг брызнула кровь.
Аравин никогда не настраивался на нокаут. Потому что во время боя удары «выстреливают» по-разному. Как ни готовься, соперник не безвольная груша: может принять твой удар, а может увернуться с разной степенью ущерба для себя.
И все же этот бой закончился на двадцать первой секунде девятого раунда нокаутом. С трибун взлетели довольные крики. А Егор смотрел на малоподвижную тушу Дэвиса и испытывал только глубокое умиротворение. Потому что больше тот бой не будет преследовать его в снах.
Сумел абстрагировать Лиама Дэвиса от себя и своих ощущений. Это больше, чем защита чемпионского титула. Для Аравина это победа над собственными демонами. Победа над самим собой.
Тьма скользнула из души. Грудную клетку распирало что-то новое. Не хотел копаться там. Не сейчас. Еще долго будет затягиваться то кровоточивое месиво, что так долго там было.
Просто надо жить.
Глава 14
Ливень – это когда на асфальте вода,
превращается в быстрые реки.
А любовь? A любовь, я считаю когда…
Целый мир лишь в одном человеке.
© Юлия Олефир
В начале августа ей исполнилось семнадцать… Не то, чтобы почувствовала в себе определенные изменения. На самом деле они произошли раньше. Когда осознала свою влюбленность в Аравина. Тогда изменилась существенно.
Может, и хорошо было, что вскоре после того Егор уехал из страны. У нее было время как следует все осмыслить. Примириться со своими чувствами. Определиться с тем, как дальше жить.
Сопротивляться себе не стала. Сколь бы безрассудны не были ее чувства, отдалась им с волнением, но без остатка.
Мечтала… Вдевала в уши наушники, включала музыку и тихонько подпевала, представляла себя в мире, где ее чувства взаимны. Фотография Егора, спрятанная за наволочкой подушки, согревала в особо тоскливые дни. Вглядывалась в изображение, впрочем, понимая, что этого ей уже становится мало…
Хотелось коснуться его лица. Обхватить ладонями широкие скулы, вдохнуть его запах в себя, скользнуть губами вдоль щеки и… Не знала, что сделала бы еще.
Иногда ей казалось, что ее любовь способна заполнить все воздушное пространство России. Но пока, трепетно свернувшись, она вынужденно томилась в сердечной мышце. Страшно представить, что будет, когда это чувство все-таки вырвется наружу.
Равнодушие и грубость Егора сильно задевали, каждый раз оставляя внутри Стаси крохотные раны.