Миновав слабоосвещенное помещение, которое с равным успехом можно было назвать и коротким коридором, и длинным тамбуром, Лунин оказался в небольшом, но, к его удивлению, вполне уютном, с почти домашней обстановкой кабинете. С двух сторон от небольшого журнального стола располагались два старых, потертых кресла на деревянных ножках, обтянутые бежевой гобеленовой тканью. В одном из этих допотопных кресел сидела Шестакова. При появлении Лунина она вскочила на ноги.
— Вы мне можете объяснить, что вообще происходит?
— Здравствуйте.
— Да, молодой человек, — кивнул обладатель выпяченной губы и, обогнув широкий деревянный письменный стол, который явно происходил из той же эпохи, что и гобеленовые кресла, устроился на своем собственном, более современном, но столь же потертом, — хотелось бы получить некоторые разъяснения.
Илья повернулся к хозяину кабинета, пытаясь определить его возраст, но так и не пришел к конкретному выводу.
— Я хотел бы сначала уточнить, — Илья закинул ногу на ногу, и кресло под ним недовольно заскрипело, — вы действительно обнаружили хлорфенил?
— Трихлорфенил, — поправил его мужчина, — если честно, его было бы трудно не обнаружить, концентрация достаточно высокая. Такой дозой можно, я думаю, усыпить и слона.
— Это снотворное? — уточнил Лунин.
— Нет. Это в некотором роде более современный аналог клофелина.
— И чем трихлорфенил отличается от клофелина?
— Формулой, — Аркадий Анатольевич вновь усмехнулся, на сей раз более жизнерадостно, — если не вдаваться в излишние подробности, то в формуле клофелина присутствуют два атома хлора, можно упрощенно назвать это соединение дихлорфенилом, хотя это будет и не совсем верно.