Вот и все, Илья попытался прижаться к балясине так, чтобы было удобнее, но при любом положении она врезалась либо в лоб, либо в щеку. Пора баиньки.
— Пора баиньки, — вслух повторил Лунин, когда подбежавшая Рокси ткнулась холодным мокрым носом ему в руку.
— Не спи, замерзнешь!
Рокси неожиданно грубо рассмеялась. Открыв глаза, Илья увидел сидящую у его ног болонку и стоящего возле крыльца брата. Через шею Анатолия был перекинут широкий кожаный ремень, на котором держалась черная, поблескивающая лаком гитара.
— Ну, какие будут заявки? Сегодня первый и последний раз для мента играю.
— Я не мент, — тихо возразил Илья.
— Ой, не мент. — Анатолий ехидно усмехнулся. — А кто ты у нас? Следователь? Есть разница?
— Я тебе не мент, — медленно, с трудом выговаривая слова, произнес Лунин.
— Угу, — причмокнув губами, Анатолий устроился на крыльце, положив гитару на колено, — родственник, значит. Ну, давай, родственник, говори, чего душа изволит.
Протянув руку, Илья почесал мгновенно прильнувшую к нему Рокси за ухом.
— Я тут недавно песню одну слышал, в ресторане. Я там уже малость перебрал, так что мог, конечно, напутать.
— Так ты и сейчас малость перебрал. Должно уравновеситься.
— Старая песня, я ее уже сто лет не слышал. Мне кажется, дед ее пел когда-то давно. Про тополь. Только я слов не помню, причем совсем.
— Про тополь, говоришь. — Анатолий загадочно ухмыльнулся. — Это ты не в «Ежике» был, случаем?
Илья кивнул.
— Тогда понятно. Они там частенько ее играют, выпросили у меня слова, прохиндеи.
— Сыграй."
"Закрыв глаза, Илья вновь прислонился к перилам. Негромко зазвенели гитарные струны, и почти сразу, без долгого вступления, Анатолий запел. Пел он тоже совсем тихо, даже не вполголоса, максимум в четверть, но большего Илье было и не надо.