Я, Лунин…

Ну а дальше надо лишь внимательно следить за реакцией своей избранницы. Отступит ли она на шаг в сторону или предпочтет не увеличивать дистанцию, посоветует ли держать себя в руках или сведет все к шутке, блеснув при этом неожиданно появившимися в глазах огоньками… Тут как раз очень важно не пропустить эти самые огоньки.

Нечасто, но тем не менее бывает и так, что с ходу по внешним признакам реакцию женщины точно определить невозможно, в таком случае стоит сделать еще один, уже более однозначный комплимент, например, сообщить, что с такой безумно красивой женщиной вы могли бы всю ночь смотреть на звезды, причем готовы начать делать это прямо сейчас, независимо от времени суток.

При этом, если есть такая возможность, стоит дружески положить руку даме на талию, точнее чуть ниже. Совсем чуть-чуть, ни в коем случае не на ягодицы. Ни одно ваше слово, а тем более действие, не должно быть оскорбительным. Так, всего лишь легкий, ни к чему не обязывающий флирт. Рука совсем немного перейдет границу дозволенного, и в тот момент, когда женщина отстранится, а почти любая женщина, если она не вконец распущена, сочтет своим долгом высвободиться из ваших объятий, по тому, как она это сделает, вы поймете, готова ли она вместе с вами смотреть на звезды.

С Танюшкой все было ясно с самого начала. Огоньки в ее глазах Трошин заметил уже давно, но, будучи, как он сам себя называл, относительно примерным семьянином, до поры до времени себя сдерживал.

И вот не сдержался. Когда дверь за появившейся в номере продавщицей негромко захлопнулась, Трошин молча вскочил с кровати, привлек девушку к себе и стиснул в объятиях.

Какое-то время его руки беспорядочно обшаривали горячее, податливое тело, затем он резко повернул Таньку к себе спиной и толкнул на кровать. Было еще только начало сентября, природа продолжала одаривать людей, во всяком случае, тех из них, кто населял Одинск и его окрестности, теплыми солнечными днями, поэтому на Таньке из верхней одежды был лишь короткий летний сарафан. "

"В последнее мгновение Николай спохватился и достал из кармана висящих на коленях джинсов блестящий квадратик «Контекса». На несколько мгновений в комнате стало совсем тихо, а потом послышалось шумное, возбужденное дыхание Трошина, которому в том же ритме вторила постукивающая о стенку кровать. Шум этот продолжался совсем недолго, руки Трошина, сжимающие Танькину поясницу, обессиленно разжались. Николай быстро натянул на себя джинсы и молча вышел из комнаты.