Никаких эмоций, переживаний. Лишь безмолвие, безветрие, вечная ночь…
И только голос, звеневший злым отчаянием. Он был знакомый, звавший меня откуда-то издалека:
– Кто клялся, что ни за что и никогда не оставит меня и шагнет в посмертие, чтобы вернуть… А сейчас сама уходишь.
Хотелось возразить, что я такого не говорила, лишь подумала. Или все же сказала, но сама не заметила? Но никого рядом не было. А желание возразить все росло. Николь Роук держала свое слово. Всегда. И вообще, я никуда не уходила, только немножко на волнах прилегла отдохнуть.
Но сделать задуманное оказалась тяжело. Туман, на волнах которого я качалась, едва попробовала подняться, вдруг превратился в вязкое, топкое болото. Каждый шаг давался с трудом. Но я была упряма. Однако и путь, по ощущениям, бесконечным.
Я брела и брела. И моей путеводной звездой в этом непроглядном мраке был голос.
Мгла рассеивалась медленно. Нехотя, будто не желая меня отпускать. А потом тьма уступила место свету. Сначала это была просто белизна. Но потом в ней начали проступать очертания. Балка, светлый плафон светильника…
И я поняла, что все это время лежала с открытыми глазами. Только до этого они были слепы. А сейчас начинали видеть.
Едва я перевела наконец-то сфокусированный взгляд на прикроватную тумбочку, как тут же по ушам ударил звон оповещающего артефакта.
Спасение пришло из раскрывшейся двери в лице уже немолодого лекаря.
– Вот вы наконец и пришли в себя, – произнес он, отключая сигналку. – Надежды, что вы сумеете выбраться из комы, были ничтожно малы. Но вы сильная девушка, боец, сразу видно – будущий страж. Справились! – бодро начал целитель.
Он, отвлекая этим нехитрым разговором, быстро и аккуратно осматривал меня.
– Дэн… – всего одно слово далось с небывалым трудом.
– Жив. И, в отличие от вас, все это время был в полном сознании. Только на спине ему еще долго нельзя будет лежать. Все же повреждения и ожоги серьезные. Хотя если бы не родовые защитные артефакты, то адепт был бы сейчас не моим пациентом, а клиентом некроманта.