Девичья спина вновь начала расслабляться, команды «проснуться!» уже не казались такими обязательными…
Борясь с ватой в голове, Аня даже успокоиться успела, подумала, что он просто заснет, вот только…
Сначала почувствовала дыхание затылком, потом, что руки берутся за резинку пижамных штанов, тянут их вниз вместе с бельем…
— Корней…
Глаза распахнулись сами, Аня вцепилась в его кисти, сдерживая… На что надеялась — неясно.
Перевернул на спину, прошелся по ногам, раскрывая колени, забрасывая себе на бедра…
Стянул футболку, навис…
— Что ты делаешь? — смотрел в лицо… Не мог не видеть в нем растерянность и, вероятно, даже страх. Но его, кажется, это сейчас не трогало.
— А на что похоже? — спросил, приближаясь к лицу, без каких-либо намеков на сомнения, ныряя языком в рот, впервые целуя со вкусом табака.
Это было непривычно. Это было не так, как хочется. Аня уперлась в плечи, заставила отстраниться…
Он сделал это. Снова смотрел в лицо…
— Я так не хочу.
Аня сказала, уловила, что мужские губы кривятся — он усмехается…
Не делает ничего довольно долго — просто смотрит, потом же медленно опускается губами к груди, игнорируя то, что Аня продолжает давить на плечи, отстраняя… Ведет языком, втягивает, смотрит в глаза… Игнорирует в них тревогу…
Кладет руку на живот, ведет вниз… Не дает свести колени, закрыться…
Сначала накрывает лобок ладонью, потом ведет пальцем…
— Корней…
Слишком хорошо знает, что ей нравится и как надо делать, чтобы ее тело сдалось.
— Ты злишься, пожалуйста…
Аня отпускает плечо, тянется к руке, пытается остановить, заглядывая в лицо… Он останавливается, закрывает глаза, вздыхает, потом снова смотрит…
— Я убивать хочу.
Мужские пальцы по-прежнему вжимались в промежность, девичьи — фиксировали кисть.
Они не двигались. Просто дышали, скользили взглядами по лицам.