Корней опустился на стул напротив женщины, сложил на столе пальцы пирамидой, кивнул, как бы ожидая, что начнет…
Анька осталась дома. Чувствовала неладное. Весь день в субботу пыталась лаской, нежностью, добрым словом привести его в норму, а не получалось… Он не мог успокоиться. Бесился. Чтобы ей не навредить — закрывался в себе. Не сомневался в одном: Аня не должна узнать о том, что Анфиса приезжала. Потому что… Перевернет все с ног на голову. Напомнит, что он ей обещал… Наломает дров. Но и встретиться им давать было нельзя.
— Добрый день, Корней. Зачастили мы со встречами, да?
— Надеюсь, эта — последняя.
Анфиса улыбнулась, Корней откинулся на спинку стула, глядя на нее пристально, немного с прищуром. Ей было комфортно. Ему это не нравилось. Хотелось другого. Пришел он сюда не только, чтобы договориться. Был достаточно умным, чтобы понимать — денег ради она все стерпит. А ему очень хотелось… Потоптаться. За Аню. И за себя немного. Потому что зайка никогда в жизни этого не сделает.
— Давай начистоту.
Сказал, уловил в ответном взгляде женщины заинтересованность. Даже бровь приподняла…
Хотелось потоптаться и немного… Копнуть в человека. Найти, есть ли в ней хоть что-то… Осталось ли. Было ли. Дно пробито или присутствует?
— Давай начистоту…
Сегодня она уже не пыталась делать вид, как перед матерью. Хочет «дочкин ебарь» сразу о деле — почему бы и нет?
— Я хочу выкупить у тебя девочку. Для собственных нужд.
Корней сказал, Анфиса посмотрела на него как-то по-особенному заинтересованно, усмехнулась шире…
— Пугаешь меня что ли? — спросила, вряд ли испытывая тот самый испуг…
— Зачем мне тебя пугать? Мы оба понимаем, что ты готова.
У любого здорового человека, даже не будь он матерью, от сказанного лицо должно бы судорогами пойти. От отвращения. От жалости. От мерзости.