Спиной к нему, лицом к стене…
— Ань… Зайка… Вот что ты делаешь? Кому от этого легче? Мне? Тебе? Кому? Скажи мне… Давай поговорим. Пожалуйста…
— Отпусти меня, пожалуйста… — Корней услышал просьбу, произнесенную сдавленным голосом. Почувствовал, что снова начинает злиться… Потому что они так никогда и ни к чему не придут. Никогда и ни к чему. Она идет в отказ. Она по-прежнему не готова. Три недели лелеет свою обиду. Обиду на него из-за женщины, которая гроша ломанного не стоит.
— Как можно было все так похерить, Аня? Как? И меня когда отпустит? — Корней приблизился, шепнул в самое ухо, снова дыша своим медом.
— Корней, вы пугаете ее… Отойдите, пожалуйста…
Вот только ему не дали сделать ни то, ни другое.
"И он сам, и Аня, спрятавшая лицо в ладонях, пропустили приближение верной подруги.
Которая не отличалась робостью. Надавила на мужское плечо, наставила отодвинуться, встала между, будто Аню закрывая…
— Слышите? Она не хочет с вами говорить. Пожалуйста… Просто уйдите…
В отличие от зайки, эта не боялась смотреть ему в лицо. Говорила вроде бы просящим тоном, но достаточно уверенно. Отвлекая внимание от вздрагивающих плеч на себя…
— Пожалуйста, Корней…
Высоцкий сощурился, глядя на подругу… Алину, кажется… Только сейчас осознавая, что она говорит вообще-то…
Потом снова на Анину спину…
Понял, что она правда плачет.
Почувствовал, что снова волной дикая безнадега…
Потянулся к голове, повел по волосам, отвернулся, ругнулся…
Пошел прочь, ничего не сказав. Ничего не сделав.
Загнав их еще глубже в угол, кажется…
— Мудак ты, Высоцкий… Какой ты мудак…
Вернулся в свой кабинет, приблизился к столу, взял мячик, будто взвесил… Как когда-то футляр с кольцом… И запустил в херову «стену славы».