Бросив на пол сумку и попросив Василису посидеть тихонечко на кровати, подождать пока я с бабушкой поговорю, а потом позову ее, я из последних сил потащилась на кухню, где «гостеприимная» хозяйка гремела посудой.
Неслышно ступая босыми ногами по линолеуму, проскользнула за ее спиной к кухонному столу и выбрала себе «помощника» для заключения мирного договора повесомее. А что может быть более весомым аргументом, нежели хорошо наточенный нож? И я говорю… Ни-че-го!
Елизавета Васильевна поудобнее устроилась на стуле, а я поудобнее перехватила нож.
— Поговорим?
— Ты…. Ты… Не смеешь… Посажу…
— Ой… Да, ладно. Кто вам поверит? Ваша же соседка расскажет всем уже сегодня, как вы нас с дочерью на улицу выгоняли. А мы ведь после комы как две былинки на ветру. На нас даже вентилятор направлять нельзя, сдует к чертовой матери….
— Отпусти, дрянь! Я сыну расскажу!
— А и он, не поверит, — я прижала нож сильнее, намеренно порезав ее слегка. Капельки крови потекли вниз по шее, и моя очень любимая свекровь буквально подавилась своими следующими словами. За то я перешла на шипение. — Я совсем недавно побывала на том свете и теперь могу с легкостью отправить туда любого и даже дорогу подсказать. Изменилась я, измениться все вокруг меня и потому, пока мы живем с вами в одном доме, вы, моя дорогая родственница, больше не будете открывать рот без надобности.
— П-по-о-ня-ла-а-а…
— Молодец, баба Лиза. Вещи наши где? Игрушки?
— Что-то про-о-да-ла… Остальное выкинула…
— О, как! Молодец! Сейчас принесете мне карточку, на которой у вас денежки на черный день копятся. Уйдете в свою спальню, и чтобы до утра я вас больше не видела. Пошла, уважаемая Елизавета Васильевна! — я разжала кулак, выпуская из захвата ее волосы.