— Ты охренел⁈ — все же срываюсь и кидаюсь на Исаева. Зло толкаю его в грудь.
— Расслабься, Дикий. Это футбол, а не балет. Да даже в балете нужна хорошая координация, а у тебя с этим все паршиво. Второй раз падаешь на ровном месте.
Внутри все закипает, пальцы сжимаются в кулаки. Я готов втрамбовать придурка в газон.
Замах, рывок и… Тут же еще один рывок, резкий, назад.
— Стоп, — глухо говорит Саша Воробей. — Оба. — Он отталкивает меня в одну сторону, а Исаева в противоположную. — Выдохнули, остыли. У нас игра послезавтра.
Еще раз строго смотрит сначала на меня, потом на Исаева.
К нам идет Леший. Вот черт…
Черт! Черт!
Медленно выдыхаю злость сквозь сжатые зубы и разворачиваюсь всем корпусом к тренеру.
Леший смотрит на нас с выражением абсолютного равнодушия на лице. Он не орет, не делает резких движений. Что-то мне подсказывает, что лучше бы он орал…
— Двадцать кругов по полю, — спокойно говорит он.
— Алексей Константиныч, но… — начинает Исаев. Ловит очень многозначительный взгляд главного тренера, и тут же захлопывает пасть.
— У тебя есть возражения, Артем? — Бровь Лешего слегка дергается вверх, а на лице легко читается все, что он об этом думает.
— Нет возражений, тренер, — гордо отзывается наш девятый номер.
Я фыркаю, но предпочитаю держать язык за зубами, зная, чем заканчиваются споры с главным, особенно в моем случае.
Первые пять кругов мы с Исаевым молчим.
— Ты, блядь, доволен? — Он делает рывок в бок и толкает меня плечом.
Супер. Я еще и виноват. Так смешно становится.
— А ты? — умудряюсь усмехнуться, но тут же жалею об этом. Приходится вновь ловить баланс в дыхании.
Молчит. Правильно, пусть лучше не открывает больше свой рот сегодня, иначе я точно выбью ему пару зубов. Достал!
На тринадцатом круге Артем начинает отставать. Я могу закончить быстрее, но Леший не оценит.
На шестнадцатом я чувствую, что устал, но останавливаться нельзя, темп менять тоже нельзя.
Фак, как же этот придурок меня бесит!
Двадцать кругов. Финиш.
Мы с Исаевым падаем на мокрый газон, и я незаметно для всех всаживаю ему локоть в ребра. Он со стоном обнимает себя руками и тяжело дышит после пробежки, а я чувствую моральное удовлетворение.