Я ведь нормальная! У меня нет проблем со здоровьем, я смогу иметь детей с правильным… с по-настоящему своим мужчиной. Но мой бывший муж так грамотно вложил в мою голову мысли о неполноценности, что я и сама не заметила, как поверила в это.
Покачав головой и рассмеявшись, скидываю всю одежду на пол. Мать заглядывает в мою комнату.
— Это еще что? — недовольно спрашивает она.
— Меняю свою жизнь, — пожимаю плечами.
— Устраивая бардак в комнате?
— Да, — улыбаюсь маме. — Мне так хочется.
Она цокает языком и уходит, а я сажусь на кучу одежды и чувствую, как от избытка эмоций накатывают слезы.
Перебрав одежду, возвращаю в шкаф лишь несколько вещей, остальное без сожаления заталкиваю в мусорные пакеты и выношу в прихожую. По классике еще надо постричь и покрасить волосы, но мне нравятся мои длина и цвет, их я, пожалуй, оставлю.
Чувствую некоторое облегчение, будто я не от одежды избавилась, а от груза прошлого.
Такие размышления помогают на время не думать о плохом. Я готовлю суп, слушая, как мама смотрит телевизор или ходит по квартире, не появляясь на кухне.
Замечаю, как половник в руках все же подрагивает. Совсем не волноваться за моего Волчонка я не могу. Вспоминаю циничный взгляд Дамира, ту девчонку и напряженный вопрос от Мирослава про доверие.
«Я верю тебе.
Я надеюсь на благоразумие Лешего и Орлова. Эти двое действительно любят свое дело и берегут репутацию клуба, игроков, собственного имени. Они должны во всем разобраться.
А чем могу помочь я?
Пока не знаю…
— Двадцать семь лет. — Мать начинает говорить со мной настолько неожиданно, что сердце подпрыгивает к горлу, а затем падает прямиком в низ живота и перепугано колотится там. — Ни мужа, ни детей.
Я замираю на несколько секунд, а затем медленно поворачиваюсь к маме, в принципе, единственному кровному родственнику, самому близкому, от кого всегда ждешь поддержки, но не в моем случае. Моя мать холодная, требовательная, сложная. А еще она застряла в том времени, когда быть не замужем стыдно, пусть плохой, бухой, бьет, зато муж. Никогда не пойму этой установки.