— Душа, Риточка, понятие субстрактное. Утверждать или отрицать, что она есть — разговор глухого с немым. Вы верите в Бога, деточка? — поворачивается ко мне. Глаза Абрамовича хитро блестят.
Ловушка! Знать и верить — разные вещи. Я ЗНАЮ! Личная встреча с Вседержателем. Его дарованный второй шанс. Раньше я считала, что второй шанс — это все равно, что выдать второй патрон потому, что первым недобили. Никому и никогда второго шанса Маргарита не давала. А мне его дали. К чему это приведет — не понятно. Кто-то знатно развлекается там, наверху.
— Не будем поминать всуе, — показываю пальчиком наверх.
Апельсин, с серьезным видом, кивает и оборачивается, будто боится, что Бог за спиной подслушивает.
— Рита, ОН есть! Я расскажу случай… Не думаю, что ты кому-то это передашь, — глаза Абрамовича затуманились в воспоминаниях.
— Было это в лихих девяностых, — делает большой глоток мартини, — Времена были тяжелые. Я был инженером на металлургическом заводе. Зарплаты нет. Выдавали иногда продуктами.
Абрамович стирает пот со лба.
Сглатываю. Много людей выжило, знающих правду об этом ""добряке""?
— Зачем вы мне это рассказали? — шепчу.
— Потому, Рита, что ты такая же как я. Ты слишком умна для подростка. Мы оба живем не своей жизнью, — он отстраняется и наливает еще мартини.
— Игорь Иваныч, вы меня сбросите без парашюта? — на всякий, прощупываю почву.
— Бог с тобой, деточка! У меня на тебя другие планы! — сальтует бокалом и выпивает залпом.
51. Восточная ""сказка""
— Зачем вы это делаете? — поворачиваюсь от иллюминатора к апельсину.
Мы сели на частный аэродром, в одной из жарких стран. По выпущенному трапу поднимались арабы. Серый лежал в отключке, ему вкололи в шею какую-то гадость.