Я не хочу назад. Книга 2

Поев, мы с магом переместились к лежащей неподвижно девушке, под боком у нее свернулся мокрый клубок меха. Сев в изголовье, я начала диагностику. Мдаа, целитель был прав: черепно-мозговая травма и гематомы, прежде чем что-то делать, нужно осмотреть весь организм. А вот организм особыми повреждениями не отличался - почти как у всех, немного гинекологии, немного порезов и ушибов, вот только левая грудь беспокоила - тоже гематома, и слишком обширная. Решив не экономить на последней пациентке, дала толчок к лечению мелких повреждений, а потом принялась осторожно усиливать кровоток, добираясь до самых мелких капилляров, чтобы гематомы рассасывались сами.

Маг поил девушку противовоспалительным отваром и старался прикоснуться к ее волосам, когда думал, что я не вижу. Наконец, почти под утро, стало заметно, что процесс начинает двигаться сам, можно было отпустить девушку и лишь поддерживать нужными процедурами. Кивнув магу, кутающему свою любимую в одеяла, я вышла на улицу. В воздухе кружились редкие снежинки, вот и зима - мелькнуло в голове. Посетив уборную и умывшись из бадьи ледяной водой, я взбодрилась и остановилась полюбоваться луной в снежном обрамлении. Всегда любила снег, пролетающий сквозь полосу света. Сзади неслышно подошел Вран.

- Получилось? - тихо спросил он, останавливаясь буквально в полуметре у меня за спиной.

- Да, - кивнула я, не оборачиваясь.

- Но им потребуется мое внимание еще, хотя бы сутки, потом маг справится.

Вран помолчал, потом произнес:

- Хорошо, мы можем здесь задержаться еще на день и ночь, а потом поедем дальше.

Несмотря на усталость от его глубокого голоса по спине пробежали мурашки, захотелось прижаться к нему спиной и стоять, молча глядя на снег из его надежных объятий. Да, так я поняла, чего мне не хватало в парнях из моего мира - вот этого сочетания надежности, ответственности и мальчишеской улыбки, бесшабашной и горячей. Этого плеча за спиной и горячих рук на груди.

.. Что??? Замечтавшись, я сама шагнула назад, прижалась всем телом к Врану и потерлась, мурлыча, как кошка. Сперва он стоял неподвижно, сжимая кулаки и боясь даже шевельнуться, но потом, отбросив какие-то мысли, обнял, прижал к себе, накрыв тяжелыми полами плаща. Губы его прижались к тонкой коже за ухом, совсем сдвинув и так сбившуюся косынку, его руки, сначала чинно обнимавшие талию, поднялись выше, словно взвешивая тянущую от сладкой боли грудь.