От нестерпимой боли и неприятного жжения, впиваясь ногтями в свои ладони, я стиснула зубы до скрежета, чтобы не закричать.
– Розан, поторопитесь, времени мало, – распорядилась Эдна, и девушки, более не мешкая, принялись меня натирать пенившимися и ароматными кусками серой ткани. Было ужасно стыдно. Все мои попытки самостоятельно помыться были пресечены, а возражения не услышаны. Одно радовало – служанки торопились исполнить приказ господина, и эта экзекуция длилась недолго. Вскоре я сидела на кровати, укутанная в мягкий, тёплый халат и, стараясь делать это медленно, как подобает графине, ела огромный бутерброд, состоящий из белого хлеба и буквально тающей во вру буженины, запивая всё это вкусным, терпким вином.
– Пора, госпожа, – будто сквозь вату донёсся до меня голос Эдны, недоеденный мной бутерброд и бокал с вином тут же забрали. Мне оставалось лишь отрешённого наблюдать, как служанки наряжают меня будто бессловесную куклу в свадебное платье.
Последний штрих – приколотая к лифу массивная брошь. И под нетерпеливый, громкий стук в дверь Эдна, взяв мою руку, вывела меня из комнаты. Сама бы я не смогла и сдвинуться с места.
Глава 6
В зале людей прибавилось. Их взоры сейчас же устремились ко мне, стоило нашей процессии появиться на балконе – высокомерные, недоумённые, уничижительные, равнодушные, они разом уставились на меня, отчего моё тело тут же пробил ледяной озноб.
На некоторых лицах я увидела презрительные ухмылки, часть из них снисходительно на меня взирала, и только на одном лице я заметила жгучую ненависть… немигающим взглядом вперившись в это красивое, сейчас искривлённое сильными, неуправляемыми эмоциями лицо, я старалась запомнить каждую его чёрточку и не отводила свой взгляд, пока девушка не попятилась и не скрылась за спинами людей.
Но вот, казалось, бесконечный спуск наконец завершился, и едва мои ноги ступили на каменный пол, дорогу нам преградил светловолосый гигант, его обращённый ко мне взгляд неожиданно светился теплом, а пухлые губы растянулись в широкой улыбке.