Не могу! Одно дело- прокручивать их беззвучно в своей собственной голове. Другое- услышать вот так, от другого человека. Человека, который точно знает, о чём говорит. Действительно, с чего Рамилю не любить меня, да с чего ему вообще хоть что-то ко мне испытывать. Я его миру не угрожаю, ничего в нём не изменю. Он точно знает цену моему присутствию в жизни отца. Даже если я задержусь, я всё равно останусь никем. Безликой фигурой без прав и голоса. Я не жена, не мать, не семья. Никто. И так и останется, мальчишка прав.
-Так, я что-то не понял,- Тигран вдруг нависает надо мной чёрной тенью, и я резко подскакиваю от неожиданности.
Напугал. Чёрт. Как он не вовремя. Силюсь улыбнуться, но я слишком расстроена после разговора с Рамилем.
-Сама сказала её оставить, так что теперь за мина кислая? Или ещё что не так?- хмурится Керефов, разглядывая меня.
У него и у самого кислая. Видно, что не в духе. Но мне так себя жалко становится сейчас, что не до его нежных чувств. Обида на то, что всё вот так складывается, и ничего с этим не сделать, кислотным ожогом разъедает меня изнутри.
-Иди рыбачь, Тигруша,- делаю ударение на этом несчастном ""Тигруша"", припоминая ему и Лану заодно,- Или в очередь становись к подружке своей. А у меня отлично всё.
Демонстративно ложусь обратно, натягивая до самого подбородка многострадальную панаму. Которую с меня тут же срывают.
-Не смей со мной так разговаривать,- рычит Тигран мне в лицо, и его хриплый голос ледяными мурашками расползается вдоль позвоночника.
Я машинально приоткрываю рот в попытке схватить недостающего кислорода, вжимаюсь затылком в пол.
- Ты поняла? - кулак ударяется о палубу около самого уха.
Чёрный хищный взгляд впивается в лицо. Мне становится страшно. Киваю, смотря на него широко распахнутыми глазами. Тигран наклоняется ещё ниже, почти ложится на меня. Шепчет глухо, задевая щетиной краешек уха.
-Только мое расположение спасает тебя сейчас от созерцания какого-нибудь тройничка, а может и участия в нем.
Я всхлипываю уже громко, снова кивая. Я ему верю. Тигран отстраняется и гладит меня по щеке. Но ощущается будто пощечина.
-Хорошая девочка.
Солнце вновь нещадно слепит, потому что мужская фигура больше не закрывает меня от него. Глаза начинают слезиться из-за невыносимой яркости небесного светила. Или мне хочется верить, что лишь из-за этого.