Может он и не хотел меня обидеть, просто не понимает. Значит, я обязана объяснить. Только это чертовски трудно.
-Пожалуйста... Не решайте за меня.
Керефов смотрит в ответ странным взглядом, под которым я невольно ёжусь. Неожиданно вновь остро ощущаю, насколько разная на нас одежда. Сижу в простом свитшоте и джинсах рядом с мужчиной в безукоризненном костюме. Мы словно из разных миров. И его мир для меня недосягаем. Тигран Рустамович немного подаётся ко мне, так что его парфюм забивает лёгкие, щекоча нервы, и тихо произносит:
-Анна, вам придётся безоговорочно соглашаться и с более спорными моими решениями и желаниями.
От его вкрадчивого тона меня бросает в жар. Время словно замедляется, краски становятся болезненно яркими. Я перевожу рассеянный взгляд на его губы, которые сейчас так близко от моего лица.
-Да,- произношу хрипло, облизав пересохшие свои.
-Хорошо,- я вижу, как открывается и закрывается его рот, когда он говорит. Вижу, как мелькает при разговоре белоснежная кромка ровных зубов.
- Значит привыкайте не перечить мне. Никогда. Я говорю - вы выполняете.
Он вдруг перехватывает пальцами мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
-Ясно?
Я с трудом сглатываю и пытаюсь кивнуть, несмотря на то, что держит он крепко.
Удовлетворенный, Керефов резко отпускает, а перед самым носом появляется наполненный бокал. Я хватаю его с подноса и выпиваю почти залпом. Вкуса не чувствую. Меня мелко трясёт. Загорается табло ""пристегнуть ремни"".
7.
- Проходи,- Керефов мягко давит мне на поясницу, заставляя переступить порог нашего номера.
Мягко...Но я не могу избавиться от ощущения, будто к спине приложили раскалённую сковородку. Его постоянные случайные и нет касания извели меня за время перелёта и трансфера до состояния безмолвной истерики. Нет, в них не было пошлости или грубости. Зато было что-то собственническое, безусловное, словно каждый раз тавро выжигал ""моё"".