что она беременна, ему вообще сорвало крышу.
– Да врет она все со своей беременностью. Ей веры нет, дорогая. А ты для моего Игошеньки как была первой любовью, первой девочкой так и осталась…
– Лилия Сергеевна! Ну, о чем вы? Я же вам говорю: Игнат сильно изменился. Стал жестоким и грубым. И я бы не хотела ему попасться на пути, когда он узнает, кто замешан во всем этом обмане.
– Кристина! Но как же так? Ты же мне сама говорила, что хочешь вернуть…
– Да, хотела. И это правда. Иначе бы не согласилась на эту авантюру.
– Дрянь.
– Кто, я? – удивленно или даже больше возмущенно огрызается Кристина.
– Да, при чем здесь ты?! – голос свекрови меняется, становится холодным, безжалостным.
Вот значит, как?! – анализирую. – Значит не Кристина, а Лилия Сергеевна была той, кто держал на привязи Кристину. Но почему же тогда мне Анфиса солгала?
– Ну, здесь я вам не помощник…
– Ты нигде помощником не оказалась, – жестко осаживает девушку свекровь. О, да, я представляю лицо Кристины, когда она услышала настоящий тон этой женщины.
– Лилия Сергеевна, как вы со мной разговариваете?
– Так, как считаю нужным. Все. Хватит. Надоело. Ты как была тряпкой, размазней, так ею и осталась. Где это видано, такой красивой девке не удается удержать здорового самца?
– Лилия Сергеевна! – возмущенно.
– Все. Свободна. Уходи. И чтобы я не светилась. А лучше поезжай в свою Америку, там, на фоне силиконовых кукол, ты будешь смотреться более органично.
– Ну, вы и стерва, Лилия Сергеевна. Как же мне повезло, что случилась такая ситуация.
– Закончила?
– Да. Адьёс, Лилия Сергеевна. И советую вам не втягивать меня в это дело. Прошу не забывать, что это мой папуля – прокурор, а не ваш муж.
– Иди уже. Непутевая.
Кристина, фыркнув, выскочила за дверь, громко ей хлопнув.
А я, не выдержав напряженной позы, покачнулась и с грохотом выскочила из кабинки, вырвав щеколду, но чудом удержавшись на ногах.